Месть Черного Паука

Извини, не могу пожать твою мужественную руку – нечем, сгорели мои шаловливые в адском огне. Теперь ни стакан не поднять, ни закуски оторвать.

Он прошествовал мимо оторопевшего лифтера в распахнутые двери. Только на линолеуме пола остался его силуэт, нарисованный насыпавшейся золой и горелыми клочьями. Как после атомного взрыва, когда от мгновенно сгоревшего человека остается только серая тень на оплавленном бетоне.

* * *

Раздался стук, и из-за дверей послышалось:

– Ветта, открой. Это я, Слава.

С тяжелым вздохом Виолетта выбралась из постели, набросила халатик на голое тело и пошла открывать, недовольно выговаривая:

– Между прочим, условились предварительно звонить.

И вообще, неприлично в столь поздний час вваливаться к одинокой девушке. – Но, увидев Славку, так и ахнула: – Господи, да ты на черта похож! Ну, что опять приключилось?

– Слушай, у тебя ключика от наручников случайно не найдется?

Славка прямо на пол принялся сбрасывать обугленные куски пуховки, освобождая ладони. Виолетта всплеснула руками и закатила глаза.

– Ты куда опять влез? А главное, как вылез? Как тебя с таким негритянским лицом и горелым запахом вообще в больницу пустили?"

"– Ходы надо знать. – Славка стянул грязные брюки из непродуваемой плащевки и тоже бросил на пол. – Был в гостях у Старкова, а потом он меня Ижаку за семь с половиной тысяч продал. Спасибо пожарным, вытащили.

– Так, ясно, – Виолетта села на постель, запахнула халат, чтоб коленки не светились, – ничего не поняла. Сейчас то же самое, только не торопясь и подробно.

– К четырем, как договаривались, подошел сюда, а почти у самых дверей мне ткнули ствол под ребра и вежливо попросили пройти. Это были старковские ребята на синем ""москвиче"".

– Прямо у дверей? – Виолетта так и подскочила, из-за чего полы халата разошлись, обнажив прелестные ножки на всю длину. – Но ведь это значит…

Она не договорила. Оба одновременно подумали об одном и том же, оторопело переглянулись и замерли, прислушиваясь. В коридоре скрипнул пол, явственно послышались осторожные шаги.

В тяжелых армейских ботинках невозможно ступать абсолютно бесшумно. Виолетта отчаянно замахала рукой, мол, прячься немедленно. Славка метнулся вправо, влево, потом нырнул в угол за спинку кресла, скрючился неудобно.

В дверь постучали коротко и негромко. Виолетта юркнула под одеяло, натянула его до самого носа. Снова раздался тихий стук, словно вечерний гость не желал, чтоб его слышали в других помещениях.

– Я уже сплю! – крикнул девушка.