Месть Черного Паука

– Короче, усыпляйте языка, начинаем отработку тихой ликвидации на натуре. Пусть повесится, стрючок. Давай команду.

Сузикова зажали в клещи, пережали сонную артерию, погрузив в глубокий обморок. Погрузили в джип и отвезли в старый дом, который уже начали сносить. Полы уже были все разобраны и вывезены, над голой землей подполья остались только почерневшие балки с торчащими ржавыми гвоздями. Стараясь не оставлять следов, аккуратно положили Сузикова на землю, сунув голову в проволочную петлю, привешенную к балке.

Старков специально принес из машины толстый резиновый коврик и положил рядом. Это чтобы стоять на нем и не оставлять на земле оттиски своих каблуков. Присев, Старков с наслаждением вглядывался в лицо своей жертвы. Щеки Сузикова слегка порозовели, а глазные яблоки чуть выступили вперед, даже веки раздвинулись. Рот приоткрылся. Артериальная кровь ещё продолжала поступать, но в гораздо меньшем количестве. И кислорода уже недостаточно для питания мозга. Проволока и трахею передавила, так что скоро кислорода и в легких не будет.

Злорадно усмехнувшись, Старков вытащил из кармана маленького пластмассового паука и засунул в приоткрывшийся рот умирающего Сузикова. Руки почти перестали трястись. Теплая умиротворяющая волна прошла по телу, заставляя расслабиться напряженные мышцы. На один ржавый гвоздь Старков повесил портфель Сузикова, на другой наколол листок из блокнота, с подходящим к случаю текстом. Таких блокнотов в портфеле оказалось целых три. Их содержание могло заинтересовать Горелова.

"Еще какое-то время из раздавленного горла раздавались негромкие хрипы. Старков неторопливо раскурил сигарету, покурил, стараясь не муслить фильтр, и аккуратно положил на балку. Теперь картина интеллигентного самоубийства была полной. Только паук во рту покойника вносил диссонанс. Но он вывалился на землю, и Старков решил его не подбирать. Пусть станет маленьким сюрпризом для тех, кто обнаружит труп.

Что касается мотивов самоубийства, то шестьдесят тысяч рублей, находившиеся при Сузикове, и которые должны были пойти на оплату типографских работ, частично перекочевали в карман Старкова, могли, как ему казалось, навести на мысль о растрате.

Трофейным бумагам и блокнотам Горелов, конечно, обрадовался.