Месяц за Рубиконом

– Мой билет еще не просрочен? – спросил я, помахав ему рукой.

Продавец, едва заметно прихрамывая, провел меня за ширмы и открыл куб. Сказал:

– Вас нелегко убить, Максим. Но помните, что это возможно.

– Помню, – сказал я, забираясь в куб. – Вот вы, к примеру, сейчас это сделаете.

– Ха-ха! – отозвался Продавец. – Интересный вы парень… Посчитать?

– Сам посчитаю, – сказал я, прежде чем он закрыл за мной дверцу. – Отправление на слово «один», хорошо?

Продавец кивнул.

– Я считаю от пяти, не могу от десяти…

Продавец с любопытством смотрел на меня.

– С четырех сторон враги, хочешь – стой, хочешь – беги… – Я закрыл глаза.

Как это будет? Я действительно не замечу, как умираю и рождаюсь вновь?

– Третий выбор есть всегда, не скажу ни «нет», ни «да»…"

"Я вдруг ощутил полное спокойствие. На самом деле, мы рождаемся и умираем каждую секунду. Каждый разум – лишь крошечная искра, несущаяся из прошлого в будущее. Нас уже нет в прошлом и еще нет в будущем…

– Два исхода, нечет-чет, повезет – не повезет…

Откуда этот стишок? Из детских считалок, из какой-то книжки? Да какая разница…

– Я и раб, и господин, – прошептал я.

* * *Наверное, это был старинный замок. Или огромный древний особняк где-нибудь в Европе. Темные стены, драпированные гобеленами, витражные окна, за которыми царила тьма, отчего рисунок витражей едва угадывался – какие-то рыцари на конях, коленопреклоненные люди в пышных одеждах.

Света было мало. Два ярко пылающих камина и горящие ровным огнем свечи в золотых подсвечниках, расставленных на столе.

Видимо, традиция.

Стол был овальный, не круглый. Тоже очень старый и такой огромный, что даже в широченные двери не внести, собирали на месте. Стулья с высокими спинками заняты все, я не считал, но знал, что тут собралось двадцать четыре… человека? Нет, конечно.

Двадцать четыре Прежних.

В основном мужчины, но присутствовали и три женщины. Много белых, но встречались и азиаты, и негры, и те, чью расу невозможно было угадать.

Все одеты в строгие костюмы, хоть и без галстуков, с расстегнутыми верхними пуговицами. На пальцах поблескивали кольца, по большей части скромные, не слишком дорогие на вид, хотя одна из дам вся искрилась от бриллиантов. Почти все сидевшие были в годах, но четверо мужчин и одна женщина выглядели неприлично молодыми.

Я шел вдоль стола с круглым серебряным подносом в руках. Подходил к каждому сидящему – кто-то брал бокал, кто-то игнорировал.