Месяц за Рубиконом

Я смутно осознавал, что при достаточном количестве редкоземельных металлов, в первую очередь гафния и рения, мог бы создать в своем теле энергетический фокус. Тогда все было бы проще. А так приходилось выбирать, кого уничтожать на расстоянии, а с кем придется драться врукопашную.

Уничтожители. Их всего двое, но у них генераторы поля той же природы, что и у меня. Первый сдох сразу, второй ухитрился ускориться, почти как я, – и мы обменялись несколькими ударами на расстоянии. Я отбил его атаку, он отбил мою. Я снова отбил.

Он не успел.

Синеволосая сирена начала петь в сторону моих помощников. Я метил в шею, но она, будто почувствовала, начала приседать.

Поле снесло ей макушку, будто срезало верх с яйца.

Этого хватило.

Вторая сирена оказалась на пути, и я оторвал ей руки, а потом кулаком пробил дыру в груди. Если она и выживет, то восстанавливаться будет долго.

Остатками энергии я подхватил малыша, падающего навстречу жадным пастям чистильщиков, – и отбросил его в сторону. Это было сомнительное спасение, я мог переломать ему все кости этим толчком.

Как ни странно, моя группа поддержки еще стреляла. И даже порой попадала: я видел, как вздрагивают буги, в которых вонзаются пули, как удачный выстрел разнес голову единственному панцеру, которого я даже не приметил со шпиля. Буги откровенно тормозили, а панцер, получив рану, начал перемещать свои кубики-компоненты, перестраиваться в иную форму. Выглядел он при этом, будто головоломка в процессе сборки…

Слуга развернулся и смотрел на меня.

"Мне навстречу кинулась одна из стай чистильщиков. Я упал на четвереньки – и побежал навстречу, в прыжках раскидывая крыс в разные стороны. Выросшие когти сочились ядом, фрагменты чистильщика, которых я коснулся, начинали метаться из стороны в сторону, натыкаясь на соседей, потом замирали.

Я пробежал сквозь стаю, уничтожив ее на две трети, – и коллективный разум чистильщика угас. Уцелевшие фрагменты принялись грызть отравленные части и друг друга.

Слуга продолжал смотреть на меня. Потом встряхнулся, руки и ноги у него стремительно удлинились, одежда лопнула по швам и разошлась.