Месть Акулы

Андрей положил её во внутренний карман своей куртки, застегнул «молнию». Волгин, наблюдая за его действиями, сказал:

— С Маргаритой я объяснюсь, насчёт этого можешь не волноваться. Но одному, тем более без оружия, тебе в квартиру соваться нельзя. Мне отсюда не отлучиться; можно позвонить Мишке Родионову или тому же Денису Ермакову, никто из них не откажется помочь.

Акулов прищурился:

— По-твоему, там сидит убийца и меня дожидается?

— Всякое может случиться.

— Может. Может, но не случится.

Максимум через полтора часа я вернусь. И у меня к тебе ещё одна просьба: проследи, чтобы никто не позвонил моей матери. Я сам ей все расскажу.

— Думаешь, ещё не пора?

— Нет.

Обогнув Волгина, который частично загораживал проход, Акулов вышел из раздевалки, остановился, разглядывая основную часть тренерской комнаты, на которую несколько минут назад, когда шли за ключами, не обратил внимания.

На полках лишённого дверей книжного шкафа стояли кубки и почётные грамоты, электрочайник, кружки с обколотыми краями, лежали мешочки с печеньем «курабье» и сахарным песком, спортивные пособия и газеты.

Рядом с ним, вдоль батареи под окном, пристроилась банкетка, на дерматиновом сиденье которой кто-то вырезал, а потом заклеил скотчем зигзагообразный знак Зорро. Напротив неё, у стены, был установлен жёлтый канцелярский стол на облупленных ножках из металлических трубок, накрытый стеклом, под которым лежали ведомости и фотографии. Сверху, дисплеем вниз, лежал сотовый телефон, а в десяти сантиметрах правее него была Викина кровь — в виде засохших мазков, подсыхающих капель и лужи в форме запятой, ещё не начавшей сворачиваться. Кровь была и на полу, рядом с опрокинутым стулом. Цепочка капель протянулась от стола по направлению к двери и обрывалась в том месте, где Вику положили на носилки.

Ничего не говоря, Акулов вышел из тренерской комнаты и замедлил шаг, чтобы его догнал Волгин.

Сергей нёс на ладони ключи от автомашины.

— Видел во дворе «десятку»? — спросил он, поравнявшись с Андреем. — Это тачка Мартыновой. Пойду осмотрю.

Акулова информация оставила равнодушным:

— Дело нужное, но бесполезное.

Дальше, вплоть до выхода из зала, шли молча.

Там Волгин сказал, стараясь придать голосу шутливую интонацию, чтобы скрыть истинное волнение:

— Береги себя. Позвони мне, когда будешь в квартире.