Месть Акулы

А здесь? Что могло подвигнуть девушку выдать такую голимую ложь? И не похоже, чтобы это «гестаповцы» научили. Сама говорит, своими словами. Более того, и следачка, и бычара возле окна ей вполне искренне верят. Почему? Почему она так поступает?

В душе ворохнулось гнилое чувство недоверия к другу. Андрей ведь беседовал с ней один на один…

Сергей закрыл глаза и опустил голову. Чёрт! Как там говорил Шерлок Холмс? Можно всю жизнь раскрывать преступления, но при этом так и не научиться их грамотно совершать. Так и здесь.

Всю жизнь играть с другими людьми в оперативные игры, проводить комбинации и разработки, чувствовать себя в этой среде, словно рыба в воде — и растеряться, оказавшись не на привычном месте, а в кресле подозреваемого."

"Слабость прошла. Волгин взял себя в руки, посмотрел на ситуацию с точки зрения профессионала. Акулову он доверяет на все сто процентов. Слова Снежаны — полное фуфло. Можно, конечно, отталкиваясь от них, запереть его с Андрюхой на трое суток, но вряд ли кто на это пойдёт.

Слишком хлипкое обвинение, даже если его подкрепить Васиными показаниями. Никакой конкретики, одни голословные обвинения и сомнительные наблюдения двух наркоманов. Человека гражданского при таких доказательствах в камеру никто не отправит. Мента — могут. Двойные стандарты правоохранительной системы в таких ситуациях проявляются, как нигде ярко.

Когда дошла очередь до него, Волгин опроверг слова наркоманки. Снежана не удивилась. Смотрела в окно. Туда, где за широкой спиной уэсбэшника и решёткой валил чистый снег.

— Если у вас есть вопросы друг к другу, вы можете их задать, — оповестила следачка.

— Тебе не стыдно?

Снежана вздрогнула и промолчала. «Гестаповец» кашлянул. Следователь поспешила вмешаться:

— Вопрос отклоняется как не относящийся к делу. Другие вопросы имеются?

— Зачем?

Снежана покачала головой, а минутой позже вышла из кабинета, не попрощавшись.

— Вам самому не стыдно? — спросила женщина оперативника.

— За что?

— Тяжело с вами, Волгин…

— Сам иногда страдаю.

Может быть, скажете, чего вы добиваетесь? С какой целью собран весь этот балаган?

— Чего мы добиваемся? Правды. Правды, Волгин. Я надеялась, что вы её скажете.

— Это понятие относительное. Правда у всех своя. А истина всегда где-то рядом. Спектакль закончен? Я могу идти?

— Не можете, Волгин. Сидите и ждите.

Собрав бумаги, женщина вышла. Уэсбэшник остался стоять, скрестив на груди руки и заслоняя спиной заходящее солнце. Сколько они уже здесь? Почти семь часов.