Месть Акулы

Рассказ Марины, в сочетании с мимикой и общей манерой поведения, звучал правдоподобно, и следовало закрепить психологический контакт, вытянуть подробности, которые она помнит сегодня, но не сможет рассказать завтра, проспавшись после пьянки или застеснявшись присутствия мужа.

Сергей поднял свою рюмку, изготовился сказать короткий тост, который прокачал в уме и счёл подходящим для ситуации. Но Марина снова махнула рукой, повторив жест, которым минуту назад выразила сожаление по поводу своей нерасторопности:

— Чего там говорить, и так всё понятно!

Выпили.

— Здесь курят?

— А как же! — Марина придвинула чашку с засохшим на дне пакетиком чая. — Тряси сюда, все пепельницы заняты.

— Как он выглядел?

— Кто?

— Маньяк.

— Молодой, лет двадцать пять, наверное. Симпатичный, высокий. А… А что ещё надо сказать?

— Телосложение, волосы, форма лица. Одежда.

— Ну, я так не могу! — Марина Викторовна надула губки. — Лицо как лицо, круглое, без усов. Волосы были под шапкой, как их разглядишь? Чёрное пальто, короткое, с накладными карманами.

Волгин посмотрел в окно. Снегопад, начавшийся сразу после того, как он пришёл в этот дом, давно скрыл все следы под окнами школы. Ни собаку пустить, ни слепки не снять, даже если женщина и сможет указать точное место, где он топтался.

Между тем, Марина Викторовна продолжала извлекать из памяти подробности, и вскоре должен был наступить момент, когда она сама себя начнёт запутывать, сомневаясь в том, что разглядела доподлинно, и домысливая детали, на которые не обратила внимания.

Волгин ей не мешал. Слушал, рассчитывая на то, что опыт поможет отделить зерна от плевел.

— Перчатки у него, кажется, были. Точно! Такого же цвета, как и пальто. Мне ещё издалека показалось, что он руки в рукава прячет, а когда подошла, пригляделась — перчатки. Кожаные такие, толстые, на меху.

Марина задумалась. За поддержкой несколько раз обращалась взором к бутылке, но Волгин не наливал, и женщине приходилось мучиться всухую.

— Да не помню я! — воскликнула она, адресуя Волгину упрёк за свои мучения, но тут же радостно всплеснула руками, отчего халатик разошёлся, открывая грудь, без малого целиком: — Вспомнила! В четверг он был в кепке. Тоже чёрного цвета, с коротким таким козырьком. А сегодня — в вязаной шапке.