Месть Акулы

Два «братка» в новогодние праздники, иностранный бизнесмен в конце января, проститутка в канун Дня защитника Отечества.

— Бред какой-то, — покачал головой Волгин, представив двадцатилетнего следователя Риту Тростинкину, разгуливающую по ночному городу со шпалером в руке. — Может, у неё ствол просто спёрли, а она боится признаться?

— Может, и так, — кивнул Катышев, и было видно, что он бы хотел поверить в такую, относительно благопристойную, версию, но готовится к худшему, как человек мудрый, повидавший жизнь и растерявший иллюзии на суровых её поворотах.

 — А может, и нет. Ты не знаешь, у Риты есть молодой человек?

— Есть, наверное. Девчонка-то симпатичная! А что?

— Помнишь, как следователь Воронцова пронесла в «Кресты» наган для Мадуева? Говорят, сильно полюбила этого бандита…

Волгин послушно представил новую картину: вернувшись с работы, Тростинкина передаёт вещдок своему бой-френду. «Дорогой, только не бросай оружие на месте преступления!» — «Родная, я обязательно его верну. Я ведь знаю, что к утру пестик должен быть в сейфе, ведь у вас так часты внеплановые проверки.

Потерпи, скоро мы скопим денег, и я приобрету новый ствол. Я хочу „кольт"", дорогая!» — «И я, мой родной!»

В воображении Волгина худенькая Рита протирала затвор пистолета подолом платья, вкладывала его в руку любимого и, привстав на цыпочки, целовала последнего в губы, а он прижимал её к своей широкой груди, — и во внутреннем кармане его куртки хрустела фотография очередной жертвы…

— Да что за бред-то! — снова вырвалось у Волгина, и он посмотрел на начальника, подозревая, что тот просто решил над ним посмеяться и теперь скалит зубы, тешась над легковерием подчинённого, но Катышев глядел сурово и требовательно.

— Сами разрабатывать прокурорских мы не имеем права, — сказал Анатолий Васильевич, — но со мной уже связывались «старшие братья».

— Да кого разрабатывать?! Съездить к Ритке да спросить, что за непонятка получилась!

— Не гоношись под клиентом, салага! Спросить всегда успеем, сперва требуется капитально головой поработать…

Впоследствии Волгин долго переживал, что позволил Бешеному Быку — так в неофициальной обстановке звали Катышева — запудрить себе мозги.

Слава Богу, что на Тростинкиной все эти подозрения ни малейшим образом не отразились. Волгин предполагал, что важную роль в урегулировании конфликта сыграл Риткин батяня, занимавший весомую должность в штате городской прокуратуры."

"Естественно, девчонка шпалер посторонним не передавала и сама из него никого не мочила.