Мертвопись

 – У Лозовского с шестнадцати до двадцати, у Мирошина с восемнадцати до двадцати двух. Они оба будут в помещении участкового пункта. По крайней мере, так у них в расписании написано.

– Сейчас у нас без пяти девять, – глянув на наручные часы, сказал Гуров. – Лозовский у нас уже закончил прием граждан. Ладно, успеем хотя бы захватить на месте Мирошина. Все равно будет понятно, кто из них двоих тогда приезжал на кладбище и забрал пистолет, из которого стрелялась Светлана. А вообще, надо было раньше сказать о расписании, могли бы потерпеть с ужином.

– Я забыл, если честно, – потупился Дубов. – Но если хотите, я вам завтра их всех на смартфон сфотографирую. Посмотрите.

– Не надо такого риска. Не хватало еще, чтобы кто-то тебя заподозрил.

– Послушайте, Лев Иванович! – Рука Дубова замерла со стаканом компота возле рта. – А пуля? Где пуля из пистолета, из которого Светлана Алексеевна стрелялась? Ведь оружие надо идентифицировать. Вы говорили, что номер на нем был спилен.

"– Молодец! – похвалил Гуров. – Правда, спохватился поздновато. Про пулю ты должен был сразу сообразить, как только узнал о попытке самоубийства. Пуля у меня. Мне ее Сергей Сергеевич Полынов отдал. Он же операцию делал, вот и сохранил, хотя никаких указаний ни от кого не получал. По собственной инициативе сохранил.

– Но кто-то же должен был в полицию звонить, когда на «Скорой» доставили женщину с огнестрельным ранением?

– «Скорая» и сообщила. Поэтому участкового и прислали.

Лев допил компот и со стуком решительно поставил на стол стакан, намереваясь закончить ужин и отправляться в участковый пункт, чтобы под любым предлогом умудриться взглянуть на Лозовского и Мирошина.

– Слушай, Петя, ты говорил, что тебе фамилия этого Базанова из Самары показалась знакомой. Ты ничего не припомнил интересного или важного?

– Вы знаете, голову сломал, – смущенно почесал затылок Дубов. – Что-то крутится такое, а вспомнить не могу. А фотографии у вас нет?

– Есть и фотография.