Мертвое море

Тот покрутил в сомнении носом, но разрешил:

– Давай, сообщай…

Обойдя кровать, зашептал на ухо правителя:

– В тюрьме, в первой камере, сейчас находится ваша добрая приятельница. Она очень надеется, что вы ее помните и не растеряли сердечную привязанность к ней. Она уже там более двух недель томится, не имея возможности дать о себе весточку на свободу. И зовут ее Сюзанна.

При этом я наблюдал внимательно за аурой князя. В ней последовательно мелькали непонимание, надежда, восторг, гнев и желание жестокой мести. Но внешне он себя держал в руках великолепно.

– Почему ты ее назвал близкой подругой? – Нетрудно было догадаться, что он ревнует и весьма озадачен.

– Нет, интимной близости между нами не было, – пустился я в объяснения. – Но так уж получилось, что Нестор Брайк перевел Сюзанну в мою камеру и нам пришлось спать на одной кровати. Но именно спать, и ничего больше. Попутно во время общения мы с ней подружились, и я пообещал ей помочь.

"– Кто еще знает о вашем совместном проживании в одной камере? – спрашивал спокойно, но внутри у него все бушевало от нарастающей свирепости. Опасный, очень опасный человек.

Ну и мне ничего не оставалось, как закладывать всех подряд:

– Охранники знают, но они там люди подневольные. Еще экселенс Сток-Лир какие-то нелепые обвинения оглашал, десятник Саградо – тоже в курсе, хотя и против творимого начальством безобразия.

Князь поскрипел зубами, но вновь справился с эмоциями. С минуту понаблюдал, как проснувшаяся супруга моргает глазами и под восторженные сюсюканья целителей пытается понять, что и как.

– Спасибо. Учту! – Князь еще пару раз выдохнул носом воздух. Лишь затем негромко поинтересовался у меня: – А ты чем хочешь в моем княжестве заниматься?

– Да есть у меня хобби по жизни, – пустился я в признания. – Всегда мечтал запечатлеть на бумаге и холсте самые красивые части наружных и внутренних фронтонов Стены. Все-таки великое наследие Строителей хотелось бы как-то и в живописи увековечить.

– Дарую тебе мое личное разрешение! – уже громко заявил властитель здешнего государства. – Отныне ты волен рисовать где угодно, а жить имеешь право в гостевых покоях моего замка.

– Благодарствую, ваше сиятельство! – А что еще сказать? Разве что поклон обозначить да левую руку приложить к правой стороне груди, как тут все делают в подобных случаях.