Мертвое море

Полная анархия, пусть она и весьма притягательна в плане полной свободы для каждого индивидуума, – это тупик в развитии любой цивилизации. Так мне видится с малой высоты прожитых лет. Да и во все времена имелись личности, стоящие гораздо выше над уровнем среднестатистического обывателя. И как их ни сдерживай искусственно уравниловкой, тюрьмами или расстрелами, они в любом случае превозносятся над толпой. А за ними с еще большей прытью проталкиваются к солнцу циничное ворье, жестокие убийцы и первостатейные подлецы.

И как этого избежать?

В этом вопросе я – пас. Не дорос еще, наверное."

"Так что надо решать личные проблемы, не попадая в лапы ни революционерам, ни озлобленным дворянам. Но вообще-то князь меня удивил, оказался этаким оригиналом, пилящим трон, на котором сидит. Правда, все им сказанное могло оказаться не более чем демагогией на злобу дня. Или попыткой немного приструнить зажравшихся придворных.

Меня же наконец-то привели в личную спальню княгини, куда ее перенесли из художественной мастерской. Огромная люстра освещала все пространство ровным светом. Тогда как громадные окна прикрывались тяжелыми шторами, почти не пропускающими дневной свет. Что интересно, возле кровати громоздился мольберт с моим этюдом «Спящая красавица». Именно в его направлении я и ткнул рукой:

– Если вы такие забитые предрассудками, то почему не оставили полотно в мастерской? С логикой не дружите?

– Мольберт только что принесли, как и картину, – проскрипел больным вороном старый седой дедуля, присевший на край широченного ложа.

– Личный врач княжеской семьи, – шепнул мне Килтер, не разжимая губ. – Самый опытный на всем плато. Ходили слухи, что он уже год как умер…

Судя по внешности старика, ни опыт, ни прожитые годы ему уже ничем помочь не могли. Как мне когда-то рассказывал Ястреб Фрейни, патриарх, настоятель монастыря и мой первый учитель по магии, в преклонном возрасте даже самые прославленные целители не могут залечить простейшую ранку.

Местный патриарх был как раз на последнем этапе. Скорей всего и не вставал уже давно, а тут его выдернули по такому случаю со смертного одра. Лечить он не мог, зато пытался использовать житейскую мудрость. А та уже шла нога в ногу с банальной глупостью и маразмом.