Мертвые игры - 2

Вечный, дядя Тадор называл их так, оказался страшен - длинное несуразное тело, жуткие руки с изогнутыми когтями вместо ногтей, черная, словно забальзамированная кожа, седые редкие волосы треплет морозный ветер, бежевая с черными отворотами мантия из дорогой чуть искрящейся в свете луны ткани, и совершенно черные провалы глаз. Еще одной отвлеченной мыслью было, что мне в данный момент не поможет ни Кхелло, ни что-либо иное. Сириллан спас бы от первого удара, впрочем... именно сейчас я и поняла, от чего меня спас мой погибший артефакт Сириллана.

Точнее от чьего удара. Действительно, как я сразу не подумала - на смертельную магию такой силы, что расплавил мой артефакт, способны только отступники, и вот я осталась без Сириллана. А больше ничего не спасет - мой Эль-таим не способен защитить от черной магии. Парней защитит, меня нет.

Это конец.

У меня нет сил, даже на то, чтобы банально уклониться от смерти, хотя бы упасть и отползти, потому что ноги затекли и не слушаются. Это действительно конец.

- Мара-мара, эс уба шейб! Мара-мара, эс спиш! Мара-мара, йя уба эйш! Мара-мара, эс таэ эйшс! - издевательски произнес отступник, плавно приближаясь к оконному проему.

И я поняла, кто пытался вмешаться в ритуал. Хуже того - я осознала, что именно ритуал привлек вечного сюда. Сама позвала свою смерть. Забавно. Можно было бы даже посмеяться, но как-то не до смеха.

- Мара-марэха, эсс унарг хэ!

'Мара' - жизнь, 'марэха' - примерно то же самое, что смерть на языке отступников. Точнее даже 'марэха' это 'трупец', и я поняла насмешку.

В моей формуле звучало 'я жизнь', с этого и посмеялся отступник. Что-то вроде 'ты не жизнь, ты трупец', ну или 'трупак', в общем - труп.

В голове шумело - кровопотеря и магическое истощение все больше сказывались, я и так фактически на грани смерти сейчас. И еще успокаивающее заклинание сказывалось, так что когда вечный подлетел к окну, и сев на корточки, с интересом уставился на меня, я тихо спросила:

- Убьешь?

- Мы разве на 'ты'? - поинтересовался маг-отступник.

Горько усмехнулась, и изменила форму вопроса:

- Убьете?

Вечный отрицательно покачал головой и напомнил, что есть вещи хуже смерти:

- Выпью.

Я содрогнулась от перспективы. Неминуемой перспективы. Меня никто не спасет, совершенно никто. Более того, своим ритуалом я призвала смерть не только для себя - все адепты, что сейчас находятся в таверне, тоже обречены, остается лишь молиться Тьме что Норт, Дан и Эдвин услышали мои слова и успеют затаиться.