Мертвые игры - 2

Сил на ответ не нашлось, просто кивнула.

- Для тебя открыть проход в общежитие?

Соглашаться не хотелось. Не хотелось до зубного скрежета, до крика, до откровенной лжи:

- У меня внизу плащ Норта, - солгала я, продолжая спуск.

Ступенька за ступенькой, шаг за шагом, на душе было противно, кожа горела, словно ожег, слезы столь же сильно жгли глаза.

Внизу щелкнул замок. Я поспешила, прилагая все старания, чтобы не упасть. Спустилась вниз, ни разу не оглянувшись, распахнула первые двери и шагнула в объятия холода.

Но не остановилась ни на миг - решительно прошла через комнату воздушного барьера, подошла к высоким воротам - распахнула и содрогнулась от пронизывающего мороза.

Следовало побежать - я шла. Гордо расправив плечи и подставляя лицо крепчающему под утро морозу. С одной стороны было холодно, с другой кожа прекратила печь. Ненадолго. Я почти дошла до общежития, когда остановившись, присела, набрала снега в ладонь и приложила к шее. Холодно да, но видимо стыд жег сильнее, чем холод.

Поднялась, и продолжая держать снег, шагнула к общежитию.

И тут раздалось:

- Риа?!

Я даже не успела обернуться, как теплый, согретый теплом чужого тела плащ, лег мне на плечи. Затем раздалось приказное:

- Гобби приведешь ко мне.

В следующее мгновение Норт подхватил на руки, прижал к себе, и понес куда-то прочь от женского общежития. Попыталась возразить и не смогла.

Дастел принес меня в свою комнату. Не говоря ни слова, стянул плащ, снял с меня обувь, расстегнул платье, стянул через голову, завел в душевую, включил горячую воду и как был, в одежде и обуви, стоял рядом, и держал до тех пор, пока не перестали стучать от холода зубы, и кожа утратила мертвенную бледность.

Только тогда Норт спросил:

- Снять остальное сможешь?

Я кивнула.

- Раздевайся, заворачивайся в полотенце и выходи. Две минуты, Риа!

И вышел, хлюпая мокрой обувью.

Молча сняла мокрую рубашку, чулки, белье, сложила все возле умывальника, завернулась в полотенце и вышла.

Норт, уже в сухой рубашке и домашних брюках ждал меня, сидя на стуле и скрестив руки на груди. Едва я вошла, встал, обошел, прошел в ванную, вернувшись с полотенцем, обернул мои волосы, высушил, После насухо вытер меня, подвел к кровати, взял уже приготовленную теплую рубашку, не слушая робких попыток возражения, натянул на меня, и практически швырнул на постель.