Мертвые игры - 2

На миг закрыв глаза, пытаюсь справиться со слезами. Мешают ведь, текст расплывется, и не прочту ничего. Сдержалась, распахнула ресницы и вновь слежу за строками, пытаясь понять смысл. Наверное, не перевела бы, если бы не эти яркие картинки воспоминаний из детства.

' Эйш эна эйш, таасс кунхера' - кровь должна сменить кровь.

Однажды мне приснился страшный сон - будто я в подземелье, к моим венам правой руки тянутся странные прозрачные трубки, по ним бежит кровь, а вены на левой рассечены вдоль запястья, и мне мокро и липко.

.. А потом голос дяди Тадора: 'Это просто сон, Риа, плохой сон, все хорошо, спи'.

Отчетливо прозвучал чей-то всхлип, вырывая из воспоминаний, задрожал подбородок, и слезы сорвались с ресниц. Я торопливо вытерла их, прикусила губы, отчаянно сдерживаясь.

И тут у меня книгу отобрали, взамен протянув бокал с вином.

- Скелет второй стул принес, вставай, - приказал ректор, и не дожидаясь ответа, сам рывком поднял.

До стола дошла на негнущихся ногах, села, только после того как Гаэр-аш надавил на плечо, но едва потянулась к книге, услышала:"

"- Выпей, потом отдам.

Сквозь слезы смотрю на жесткое лицо некроманта. Я как-то совершенно позабыла, что он здесь находится, я...

- Я не пью вино, - голос дрожал.

- Я не пускаю адепток в запрещенные библиотеки, - холодно отозвался ректор.

Залпом осушила весь бокал и протянула его ректору. Мне молча вернули книгу. Большего и не требовалось. Вернувшись к прочитанному месту, последовала за текстом, ровно до следующего пункта 'Эйш аггаран нуба' - кровь влияющая.

И я улыбнулась. Плакать хотелось отчаянно, но странное тепло разливалось по телу, а воспоминание...

Лес неподалеку от убежища, мы вышли в него из скалы, маленький испуганный волчонок и волчица с остальным выводком, застывшая под действием заклятия. Зверенок рычит, дрожит от ужаса, и пытается тяпнуть дядю Тадора за палец, но Тадор подносит его ко мне, и говорит: 'Одна капелька крови, давай, маленькая'. И я присаживаюсь на корточки, протыкаю палец иголкой и простираю ладонь над рычащим волчонком.

Рубиновая капелька дрожит, наполняясь и вырастая, срывается с кожи и падает на черный мокрый носик... И рычание прекращается. Тихий скулеж, и волчонок, вырываясь из рук Тадора, бежит ко мне, прижимается к моей ноге, поскуливая, словно жалуясь, пытаясь лизнуть. 'Моя умничка, - глядя на меня с гордостью, говорит Тадор'.

Из моего горла вырывается смех. Горький, почти издевательский смех, сменяясь всхлипом...