Мертвая зона

Леха сгреб, почти оборвал с себя репортерскую сбрую, и упихал в сумку.

— Девица была очень непростая, нам с тобой до нее как до Луны, — бормотал Лоренцо, копаясь в планшете. — Мы — кто, мы — вербованные, а она из тех, кого готовят для специальных операций со школы. У нее было удостоверение ООН, какого-то уполномоченного по делам каких-то детей. Но я полагаю, она тут разнюхивала обстановку для АТР. И все местные так подумали. И как мы видим, АТР приперлось-таки, что подтверждает нашу правоту.

— Я заметил, в Абудже любят все мифологизировать и легендировать, — вяло буркнул Леха.

— Правда? Ну подумай, как это еще объяснить без волшебства и потусторонних сил. Во-первых, белая красотка лет двадцати, совершенная пусечка, туристочка с рюкзачком, добралась до Абуджи в одиночку. Явилась, как хозяйка, которой тут бояться нечего. А она и правда не боялась. У нее власть над мужиками гипнотическая, посмотрит на бандита — и тот ей друг до гроба... Да куда я засунул картинки, порка мадонна!.. Во-вторых, она слишком много знала про варзону и слишком близко к ней ходила.

— И ее конечно спросили, зачем ей зона.

— А она и не скрывала. Выясняла, не стреляют ли роботы по деточкам. Понял, да? Тут все сомнения в ее миссии отпали. Ведь за стрельбу в детей ООН может легитимно отбомбиться по центру, именем мирового сообщества. Раскатать варзону в лепешку, а попутно ухайдакать и пригород, случайно зажечь его хотя бы.

— Ты к чему все это? — спросил Леха, стараясь не думать, не воображать, не фантазировать.

И лучше бы Лоренцо вообще заткнулся.

И встать бы сейчас да уйти.

— Понимаешь, она такая... ну такая... Добрая ведьма-то. Бери да женись. Она в моих услугах не нуждалась, сам за ней бегал, если честно. Ну и говорю однажды: слушай, милая Мона, ты такая замечательная, и я такой замечательный, давай займемся любовью! А она глядит строго и отвечает: «Я многое себе позволяла раньше, но больше не по этому делу.