Мертвая земля или Чужим здесь не рады (СИ)

ибо, если последнее слово произнес мужчина, а женщина никак на это не отреагировала, значит, спор перерос в ссору и мужчине, объявлен молчаливый бойкот.

Судя по довольному выражению лица и широкой улыбке, Марине понравились не столько мои спагетти, сколько то, как я отреагировал на вопрос о детях. Ну, а что ты хотела? Все-таки, мне уже не двадцать лет и как реагировать на «провокационные» женские вопросы я знаю.

Мы едва успели допить чай, когда в дверь осторожно постучали. Пришел дежурный, который сообщил, что личный состав построен для проведения утренней зарядки.

Мля! Я, совсем забыл об общей зарядке. Теперь придется отдуваться за слишком ранний плотный завтрак."

"Несколько нестройных шеренг были выстроены на той самой поляне, где вчера горел большой костре, и стояли разномастные столики. Судя по лицам присутствующих, не все они остановились, как я, на двух бокалах пива. Некоторые рожи светились похмельной белизной, распространяя вокруг себя аромат перегара. Я прошел вдоль шеренги, вначале в одну сторону, а потом в другую, внимательно вглядываясь в лица.

Всего, здесь было двадцать три человека, еще четверо были заняты в карауле на крыше административного корпуса и в радиорубке. Вышки по периметру базы, традиционно занимали подростки и девушки призывного возраста, которые не участвовали в утренней зарядке, вернее, их зарядка начиналась немного позже. Так же в строю, я не заметил команду Серого. Надо будет, как только его увижу, узнать с какого такого буя, они косят от совместных спортивных мероприятий. Еще вчера, изучив перед сном, оставленные Манулом списки я знал, сколько на данный момент проживает людей на базе. Мужчин в возрасте от семнадцати и до шестидесяти лет – тридцать человек. Детей, включая младенцев и подростков до шестнадцати лет – двадцать два. Девушек, призывного возраста, так сказать – четырнадцать. Женщин, старше двадцати пяти – девятнадцать. Ну и пожилых людей, старше, шестидесяти – восемь. Итого – девяносто три человек, и это не считая команды Серого. Манул, их записал отдельно, пометив под словом – интервенты.

Народ на базе собрался разнообразный – здесь были те, кто прибыл вместе со мной, за исключением Николая с семьей и озорницы Жанны, которая увилась за каким-то хлыщем и укатила в Керчь. Были еще люди из Калиновки, тем, кому удалось избежать огня зенитной установки, ну и несколько человек из Керчи. Куда делись члены семей Михалыча и его свиты, я так и не понял, надо будет, спросить у Манула, уж он точно знает.