Ментовской беспредел

Зато Ксюшу к себе позвал...

– А-а, это... Ну, видишь ли, ничего такого здесь нет. Это же был ваш с ней дом, я как бы в гостях. Было бы подло с твоей стороны заняться со мной любовью...

Игнат знает, что это объяснение идет не от души. Изворачивается Виолетта.

В ту последнюю их встречу она была искренней во всем – как в радости, когда увидела его, так и в обиде, когда он отверг ее. А здесь какая-то игра... Впрочем, ничего удивительного, ведь здесь побывал Нахальцев – и в доме, и в самой Виолетте...

Самое смешное, что Игнат не злился на нее.

Игнат зашел на кухню, заглянул в ванную. Холл, гостиная, спальная...

– Ты думаешь, что у меня кто-то есть? – обиженно спросила она.

– А если думаю? – достаточно жестко спросил он.

– Как ты можешь? – Виолетта так вошла в роль, что чуть не задохнулась от показного возмущения.

– Ну ты же свободная женщина. Мы оба это знаем...

– Я-то свободная женщина? Я – твоя женщина! Вот, что мы должны с тобой знать... Думаешь, я не переживала, когда ты попал в тюрьму? Еще как переживала! А когда узнала, что в Леву и Вилли стреляли, так места себе не находила. В больницу к ним ездила! У Ксюши твоей осталась...

Сейчас в ее поведении улавливалась искренность. Она в самом деле переживала за него и за его друзей.

– Как там сейчас Лева и Вилли? – спросил он.

– А ты разве не знаешь? – удивилась она.

Конечно же, он знал, что его друзья по-прежнему находятся в реанимации. Врачи по-прежнему борются за их жизнь, по-прежнему не дают никаких гарантий...

– Я же в бегах. А в больнице менты. Как я узнаю?.. Что с ними?

Он хотел слышать, что скажет Виола.

– Плохо. Очень плохо...

Леву и Вилли охраняли. Но надеяться на охрану никак нельзя. К тому же Нахальцев мент, он запросто найдет подход к Леве и Вилли. Если он получит прямой доступ к ним, он дождется, когда они придут в сознание, введет кому-нибудь «сыворотку правды», выпытает у них все секреты. А потом обоих в расход, ведь он умеет это делать... Он заберет общак, документы, реально подгребет под себя весь бригадный бизнес. И станет для Виолетты тем, кем был для нее Игнат.