Меня зовут Корокотта

На этот раз «точкой сборки» стал Большой цирк, расширенный Гаем Юлием Цезарем. В нем проводились скачки колесниц. Я не бывал внутри, но и снаружи сооружение, вмещающее четверть миллиона зрителей, производит впечатление даже на человека, повидавшего небоскребы."

"Поднялся на Капитолийский холм окруженный крепостной стеной высотой метров семь, не по главной дороге, вымощенной плитами из лавы и местами украшенной арками, а вслед за носильщиком с большим тюком на плече по тропе, идущей от одной террасы к другой.

Храм Юноны Монеты напоминал колоннадой греческие. Творческое заимствование — основа римского менталитета. Их не смущает, что все еще находятся в тени интеллектуально более развитого соседа. Рядом с храмом находился монетный двор, защищенный каменной стеной, получивший название в честь него или наоборот. На холме воинов городского гарнизона не было, а вот монетный двор охранялся, как минимум, парой контуберий. Я сразу определил декана, командовавшего стоявшей сейчас у ворот, рослого типа в заметно выпирающим пузом, облаченного в нагрудник из горизонтальных полос кожи в отличие от своих подчиненных, на которых были доспехи из нескольких слоев ткани. Смотрел он на меня, как бравый красный командир, сын проститутки, на жеманную институтку.

— У меня поручение от императора Гая Юлия Цезаря Октавиана Августа к казначею Мамерку Эмилию, — сообщил я.

— Ты это серьезно или решал разыграть нас⁈ — насмешливо поинтересовался декан, а его подчиненные заулыбались подхалимски.

— Серьезней не бывает, — ответил я, достал небольшой свиток, свернутый трубочкой, отогнул малость, открыв нижнюю часть с оттиском печати.

Юлий Марат, заполнив вексель, накапал на него воск красноватого цвета и приложил овальную золотую печать с профилем своего босса и надписью «Гай Октавий».

Декан сразу изобразил лицом важность момента, приказал одному из стражников, умудрившемуся в такую жару и при отсутствии кондиционеров обзавестись насморком:

— Анкус, проводи его.

Тот шмыгнул носом и жестом показал, чтобы шел за ним.

Мамерк Эмилий сидел в просторном помещении, освещенном четырьмя масляными лампами в виде китов, из спин которых вырывались вместо фонтанчиков язычки пламени. На входе без двери стояли два охранника в доспехах из ткани и с гладиусами справа на золотистом шнуре через плечо, пропущенным под темно-коричневый кожаный ремень шириной сантиметров пять. Был казначей лыс и пухл.