Меня зовут Корокотта

Одна мачта, на пару метров сдвинутая к носу от мидель-шпангоута, с широким прямым парусом и перед форштевнем артемон, который опускали с высоко задранного утлегаря. Палуба полностью закрыта, кроме прямоугольных отверстий над трапами в кормовой и носовой частях, благодаря которым в трюме хоть какая-то циркуляция воздуха. Внизу душно и воняет так, что вышибает слезу. Все гребцы были рабами, а большая часть экипажа, включая морскую пехоту — перегринами, зарабатывающими римское гражданство.

Подумал, что первые могли стать вторыми, если бы вовремя подсуетились. Гребут со скоростью узлов шесть. При попутном ветре ставят паруса, и гребцы отдыхают, закрепив весла в горизонтальном положении. Идем вдоль берега, останавливаясь на ночь на станциях. Это либо портовые города, либо удобные песчаные пляжи, защищенные со стороны суши каменной стенкой. Иногда на ней есть башни. Манипуларии (морские пехотинцы) заступают на ночное дежурство, а остальные спят.

Триерарх (капитан), центурион и остальные члены экипажа принимают меня за важную шишку, выполняющую какой-то секретный приказ императора.

Недаром ведь мне позволили перевезти коня и мула, которые стоят в трюме неподалеку от гребцов и добавляют ароматов. Я никого не переубеждаю, в контакт не вступаю, веду себя малость заносчиво, как положено важной птице. В римском обществе личные качества — ничего, а статус — всё. Или ты чморишь, или тебя. Мне выделено место на главной палубе у полуюта под брезентовым тентом. Манипуларии отсыпаются днем в носовой части, перед мачтой, не заходя за нее без дела. По большей части это галлы, как римляне называют кельтов. Я больше похож на них, чем на римлянина, говорю без акцента на кельтском — вроде бы свой, но и на латыни объясняюсь не хуже, и мне оказывают почести триерарх и центурион, поэтому манипуларии и матросы на всякий случай обходят меня стороной. Одиночество не напрягает меня. В море мне не бывает скучно. Могу встать у фальшборта в тени паруса и часами смотреть на бирюзовую воду, слушать ее плескот, когда погружаются и выныривают весла, и думать думы. Пока в планах построить парусник и смотаться в Индию, удовлетворить здоровое любопытство. Дальше будем посмотреть, чем заняться. Я теперь небедный гражданин пока еще Римской республики, так что могу себе позволить многое.

В Остию мы прибыли в конце одиннадцатого дня.