Меня зовут Корокотта

Их задача — дожить до римского гражданства и уволиться, а не погибнуть во славу Рима.

Глава 14

Обычно не замечаю перемен в поведении жен, однако Дилин совершила невозможное. Я таки обратил внимание, что с ней что-то не так. Поскольку выражение лица было довольное, решил, что в кого-то влюбилась. Женщины, особенно замужние, хронически влюблены в кого угодно, кроме мужа. Главное, чтобы чисто платонически. Хотя мужья бывают разные. Кто-то обрадуется, что его подменяют в исполнении непосильного супружеского долга.

— Что случилось? — спросил я на всякий случай.

— Я беременна, — растянув губы в улыбке до ушей, шепотом сообщила Дилин.

Надо же! Ни с кем раньше такое не случалось — и вот на тебе! Хотя именно для нее это впервые, в диковинку. Боится, наверное, сглазить. Немного не вовремя, конечно. Пришла весна и римляне начали зачищать побережье. К Четвертому легиону присоединились Девятый и Двадцатый. Таким большим войском они быстро управятся с кантабрами в той части, где базируется мой отряд. Так что пора делать ноги.

Деньжат на первое время сколотил. Ждал подходящий случай. Дешевые понты не позволяли уехать просто так. Собирался было направиться к соседям астурам и дальше на запад, а потом вдоль берега океана на юг, но на них наседает третья колонна римлян под командованием Публия Каризия, к которой в придачу к Пятому и Десятому легионам добавился Шестой. Значит, придется уходить горными тропами на юг. По крайней мере, я хотя бы знаю этот маршрут. На той стороне гор прибьемся к какому-нибудь обозу и двинемся на восток к ближайшему порту, откуда отправлюсь в Грецию или Малую Азию, которые теперь тоже римские провинции. Там никто не слышал о Корокотте. И не услышит.

Второй важной новостью была награда за мою голову, назначенная императором Октавианом Августом после нашего нападения на обоз. Надо же, оказывается, все-таки платят предателям, когда припечет. Ни много, ни мало оценили не самую красивую часть меня в пятьдесят тысяч серебряных денариев. В провинции предпочитают считать в этих монетах, а в Риме — в сестерциях или аурусах.

За один золотой дают двадцать пять серебряных денариев или сто сестерциев или четыреста бронзовых ассов. Если перевести обещанное вознаграждение в весовом серебре, то получится двести двадцать семь килограмм и четыреста грамм — раза в три больше моего нынешнего общего веса. Если брать только голову, то она пойдет на вес золота. Выражение «золотая голова» заиграло новыми красками. В каждой эпохе узнаю что-то интересное о себе.