Меня зовут Корокотта

Ничего, выдержала и, судя по мечтательному выражению лица, придумала новую цель. Боюсь спросить, какую. Надеюсь, не обзавестись мужем-консулом, потому что меня на эту должность не выберут.

В марте у сочетавшихся браком в прошлом году Марка Випсания Агриппы, лучшего друга Октавиана Августа, и Юлии, единственной родной дочери императора, родился сын Гай. У мужа это третий брак, у жены второй, но сын у обоих первый и пока единственный. Поскольку у деда нет наследников мужского пола, все сразу поняли, кто будет следующим правителем.

По этому случаю были устроены пятидневные гладиаторские бои, на которые мы с Флавией не ходили именно потому, что оба хотели. Если бы возжелал кто-то один, не буду показывать пальцем, кто именно, то, скорее всего, нарушили бы собственную договоренность, а как только выяснилось, что оба загорелись, пришлось отказаться.

Зато сходили на скачки, проходившие в Большом цирке. На этот раз Флавия позаботилась, выслав рано утром двух рабов, которые заняли нам хорошие места в первом ряду.

Мы хоть и не патриции, а всего лишь всадники, но и не какая-то там нищая шушера, живем на Палатине, как любит говорить моя жена. В домусе теперь рабов, как мне кажется, не меньше, чем было при Марке Валерии Мессале. Впрочем, большая их часть оказалась там временно. С началом сельскохозяйственных работ вернутся в латифундию. На этот раз прибыли впритык к началу представления, потому что Флавию не устраивала прическа. Надо было походить на Юлию, нынешнюю законодательницу женской моды Римской республики, и при этом немного отличаться. Результат был далек, несмотря на полтора часа стараний двух мастериц. Обе были доведены до слез и услышали угрозы быть проданными другой хозяйке.

Изуверство было прекращено мной, когда заявил:

— Ты никогда не будешь похожа на Юлию Октавию. У тебя слишком красивые волосы в отличие от нее. Так что будь Флавией Октавией. Пусть подражают тебе.

Мою жену сразу отпустило, даже заулыбалась. Обе мастерицы были прощены и помилованы. В портшез Флавия села уже веселой, и всю дорогу болтала со мной, шедшим рядом.

Тем более, что все пялились на ее одежду, сшитую из ярко-желтой ткани с лимонно-золотистым отливом. Это я продал красильщикам пиури, привезенную из Индии, и взял часть оплаты готовыми тканями. Жена нашила из них несколько комплектов самой разной одежды и теперь носит вместе с шелковой других цветов, хотя эта ткань не для холодной погоды. Еще на Флавии три низки жемчужных бус из отборных минералоидов.