Меня зовут Корокотта

Почти все приоделись в плащи: кто в лацерну длиной до колена и часто с рукавами, застегивающуюся фибулой на плече или груди и имевшую пришитый или пристегнутый капюшон, кто в пенулу — местный вариант пончо, кто в пукуль — короткую, до середины спины, накидку с капюшоном. До амфитеатра я тоже добирался в кожаной куртке, сшитой по моему заказу. Мне пришлось долго объяснять мастеру-римлянину, что именно надо изготовить, потому что он имел смутное представление о таком типе варварской одежды.

До арены ветер не добирался, поэтому сражаться я решил обнаженным по пояс. Соперникам передал через Луция Дуилия, что могут надеть туники, но перед выходом их проверят, чтобы не было сюрпризов.

Представление началось с шествия гладиаторов. Возглавлял его я, как, так сказать, самый рейтинговый гладиатор, бой которого будет финальным. Следом шли коллеги из лудуса Луция Дуилия, как распорядителя игр, а за ними — из других. Гладиаторы Карфагенянина замыкали шествие.

Это был выбор их мунерария, который решил, что в Риме лучше быть первыми сзади, чем вторыми спереди. В знании психологии сограждан ему не откажешь.

Амфитеатр забит битком. На южной стороне, хотя сейчас от солнца прятаться не надо, наоборот, сидел заказчик игр Марк Випсаний Агриппа и компании друга детства Октавиана Августа. Места рядом с ними и выше, даже стоячие места, занимала многочисленная свита, а в проходах по обе стороны стояли вооруженные преторианцы.

Как предполагаю, многие римляне пришли посмотреть не только на бои, но и на своего правителя, так долго отсутствовавшего, и заодно себя показать. Мало ли, вдруг глянется императору — и жизнь изменится к лучшему. Семейство Летилиев к свите никаким боком не смогло примазаться, поэтому сидело на противоположной стороне амфитеатра, где места были дешевле, зато в первом ряду. Когда процессия проходила мимо, Флавия окликнула меня, и вместе с родителями помахала рукой. Типа мы не чужие этому известному чуваку — искупались в лучах чужой славы.

Я предупредил гладиаторов, глашатая и музыкантов, что остановимся возле той части трибун, где сидят Октавиан Август и Випсаний Агриппа, чтобы поприветствовать их. Никто не возражал, хотя раньше так никогда не делали. Тогда была республика, а сейчас римляне катятся или возвышаются до империи.