Механик для легионера

Тебе нельзя было пускать Москита в Читу.

– Для этого есть другие способы. Я мог его снова связать, только на этот раз получше.

– Я понимаю, – Замес понизил голос. – Не хочешь перед девчонкой выглядеть хладнокровным убийцей. А то бы ты его с огромным удовольствием пустил в расход. Вот я и сделал это за тебя.

Рассуждения Замеса были типичны для большинства уголовников. Он делил всех людей на охотников и добычу. Добычей были слабые, охотниками сильные. Он не понимал, что по-настоящему сильный человек всегда добр и великодушен.

Комбат даже не попытался его разубедить, знал, что до совести такого типа не достучишься. Он достал лопатку, кинул ее Замесу:

– Ты его убил, ты его и похоронишь.

А Москит оказался прав. Пройдя метров триста в указанном им направлении, путешественники наконец различили едва слышный шум проезжающих автомобилей. Они прибавили шагу и вскоре оказались у трассы.

– Тут мы расстаемся, отдавай наше барахлишко, – приказал Рублев Замесу.

Тот не без удовольствия освободился от поклажи.

– Денег мы тебе не дадим, извини. Чем позже ты доберешься до города, тем спокойнее нам будет.

– Да я не в обиде. Ты, Борис, хороший человек, поступаешь со мной по справедливости, – говорил Замес, медленно отступая за деревья.

Бандит опасался, что Рублев ведет коварную игру и в последний момент пристрелит его.

Взяв рюкзаки, заметно полегчавшие с того дня, когда Комбат с девушкой начали свою одиссею, Борис вышел на дорогу.

– Ничего, если я слегка посорю твоими деньгами? – спросил он.

– Как вы можете так говорить! Если бы не вы, не было бы ни этих денег, ни меня! Делайте, как считаете нужным! – воскликнула Светлана.

Комбат достал три стодолларовые купюры и, заметив приближающуюся легковушку, замахал рукой. Около него остановилась «тойота».

– В Читу отвезешь? – спросил Комбат.

– Большеватый получится крюк.

– А за триста баксов?

– Триста баксов? Мне за такие деньги больше двух недель горбатиться надо! Конечно, отвезу!

– Тогда поехали.

Глава 60

Михаил проснулся, ощущая легкую головную боль.

– Не хочешь – не пей!

Он бросил взгляд на лицо посапывающей ночной бабочки: «А девка вполне ничего. И мордашка, и сиськи, и все остальное».

Он ждал худшего.