Механик (СИ)

Делаю глубокий вдох, разворачиваюсь и решительным шагом иду за ним.

Второй этаж автосервиса представляет собой длинный коридор с рядом дверей по одну сторону и глухой стеной – по другую.

Найти Матвей труда не составляет. Торможу у приоткрытой двери, на мгновение прикладываю руку к бухающему сердцу и, толкнув ее, захожу внутрь и оказываюсь в жилой комнате.

Обеденный небольшой стол, навесной шкаф, два табурета. Небольшая электроплита, в глубине расправленный диван, кресло и жалюзи на единственном окне.

Он здесь живет?!

Вне всяких сомнений, это его комната, потому что в кресле лежат джинсы, в которых он был вчера, на столе – его смартфон, а за тонкой дверью слева от входа слышен звук льющейся воды.

Провожу кончиками пальцев по столешнице, касаюсь коленом табурета, подхожу к открытой вешалке для верхней одежды. На ней висят джинсовая куртка и кожаная куртка–косуха.

Подношу джинсовую ткань к носу и затягиваюсь терпким запахом. Никакого парфюма. Только стиральный порошок, машинное масло и Матвей.

– Я же просил подождать внизу, – окутывает меня его хрипловатый голос, заставляя сердце подскочить к горлу.

Замерев, я прислушиваюсь к собственным ощущениям. Лицо пылает, а колени слабеют под натиском плотной тестостероновой ауры. Она хлещет по нервам, сбивает с ног ударной волной.

Матвей проходит мимо, обдавая мою кожу легкой волной запаха хвойного геля для душа и, остановившись спиной ко мне у дивана, снимает с бедер полотенце.

Во рту становится сухо, как в Сахаре.

– Тебе лучше уйти… – глухо произносит он, вытирая полотенцем волосы.

– Почему?.. – негромко спрашиваю я, делая шаг в его сторону.

– Потому что потом ты будешь жалеть.

Неслышно приближаюсь к Матвею и упираюсь лбом между лопаток.

– Не буду… – выдыхаю в напряженную спину, несмело обхватывая руками его окаменевшее тело.

Целую горячую кожу, прижимаюсь к ней щекой.

Парень резко скидывает с себя мои руки, оборачивается, хватает за талию и под мой громкий вскрик кидает на диван, тут же накрывая своим телом.

– Ты играешь с огнем, девочка… – цедит он, оттягивая за волосы назад мою голову, – я ведь ни хрена не железный и не святой.

Прикусывает кожу шеи и недвусмысленно толкается эрекцией между моих разведенных ног.

Низ живота сводит сладкой судорогой.