Механик (СИ)

– Вообще на тебя не походит… – между тем продолжает мать.

Не понимаю, как она смогла это увидеть?.. Еще же не понятно ничего.

Маленькое сморщенное личико, мутные глазки, носик кнопочкой, пушок светлых волос на головке, а ресниц и бровей вообще пока нет.

Но, вот губки… Губы точно отцовские. Тут не поспоришь.

Склоняюсь над ней, целую в лобик.

Такая крохотная. Куколка моя, булочка сахарная.

Ну, и пусть отец ее предатель. И квартирой пусть подавится!

Я оставила себе самое ценное, то, что ни за какие деньги не купишь.

Малышка начинает ворочаться и недовольно кряхтеть. Что с ней?.. В порыве чувств слишком сильно ее сдавила ее?..

Жарко?..

Холодно?..

– Давайте попробуем дать ей грудь… – доносится до меня голос медсестры.

Голодная?! Мой зайчонок проголодался?!

Удерживая сверток одной рукой, неуклюже освобождаю каменную грудь. Медсестра помогает правильно поднести ребенка и объясняет, как она должна захватить сосок.

Дочке два раза предлагать не приходится. Она открывает широко ротик и присасывается к груди.

– Точно вся в отца… – комментирует мама.

Игнорирую. Потому что в тот момент, когда малышка начинает сосать, понимаю, как я счастлива.

Счастлива и благодарна бывшему мужу за такой подарок.

– Так, как назовешь? Придумала?..

– Маргарита… Марго…

– Хорошее имя, одобряю. А отчество?..

– Матвеевна."

"Пусть будет его отчество. Все–таки сие чудо и его заслуга, хоть и невольная.

А потом начинаются тяжелые будни. Марго мучают колики, и я мучаюсь вместе с ней.

Ночью с дочкой. Днем с мамой.

Она больна. Папа рассказал, что у нее подтвердилась онкология. Рак груди. Этим и объясняются ее участившиеся нервные срывы.

Я терпеливо терплю ее нападки и молча принимаю все упреки. Когда становится совсем невмоготу, закрываюсь с дочерью в комнате или, если позволяет погода, ухожу гулять с коляской на улицу.

Иногда у мамы наступают периоды благодушия, которые пугают меня не меньше агрессии.

Но длятся такие периоды не дольше нескольких дней. А затем все возвращается на круги своя. Мама становится раздражительной и требует убрать «плебейку» с глаз долой.

Матвей больше в нашей жизни не появляется. С того последнего разговора, когда я солгала ему про аборт, больше о себе не напоминает.