Медвежий угол

Но эта иллюзия продолжалась всего мгновение – в шуме потока явственно прорезались человеческие голоса – и стало ясно, что это просто возбужденный топот многих ног. А в следующую секунду уже загрохотали кулаки, ломясь во входную дверь."

"Савинова оторвала взгляд от сына, и на лице ее появилась растерянность, обильно приправленная страхом. Она метнулась к дверям, но тут же остановилась, ломая руки, и, бледнея на глазах, обернулась к Гурову.

Страх невольно проник и в его душу – в размеренных ударах в дверь и в угрожающем гуле голосов было что-то древнее, мистическое, что-то похожее на неодолимый зов судьбы.

Но Гуров не дал этому страху воли, он зажал его в кулаке и сумел почти забыть о нем. Он действовал хладнокровно и точно – как всегда.

Ему сразу стало ясно, что происходит. Цыганская община жаждала мести. Мнимой покорностью усыпив бдительность милиции, они теперь собирались взять реванш, расправившись с тем, кого считали главным обидчиком. То, как откровенно они действовали, доказывало, что настроены мстители весьма решительно.

Телефона в квартире Савиновых не было, поэтому Гурову оставалось надеяться только на собственные силы и сноровку и ждать, когда соседи сообразят позвонить в милицию. Но прежде всего следовало каким-то образом задержать нападающих, хотя бы на короткое время.

Савинова, кажется, тоже начинала понимать, что происходит. Она заметалась по квартире, пытаясь сообразить, что делать. В нелепой попытке спрятать сына она набросила на его безжизненное тело старое пальто, зачем-то задернула на окне штору, а потом схватила за рукав Гурова, искательно прошептав:

– Помогите, пожалуйста!

Гуров понял, что дверь вот-вот взломают и тогда возбужденную орду уже не сдержать.

Он решил опередить всех и появиться там, где его никто не ждет. Взяв за плечи хозяйку, он решительно вывел ее на балкон и приказал оставаться на месте, что бы ни случилось. А затем одним прыжком перемахнул через перила и приземлился рядом с забрызганной вишневой «Ладой».

В ту же секунду из-за угла неожиданно выбежал чернявый разболтанный парень в расстегнутой рубахе и пиджаке на два номера больше.

В руках у него был внушительных размеров стальной прут. Не говоря ни слова, чернявый подскочил к Гурову и, весело оскалясь, взмахнул прутом.

Гуров услышал, как свистнула в воздухе тугая сталь, и, не раздумывая, резким коротким ударом двинул парня в солнечное сплетение. На смуглом лице цыгана на короткий миг появилось выражение обиды и удивления.