Медвежий угол

Он как чувствовал, что горячо будет. А Караиму всю жизнь не везло. Он в ту штольню расческу свою обронил. С тех пор она ему покоя не давала, как заноза в пятке. Тогда он пошел и взорвал штольню, чтобы никто ничего уже не нашел, а друг твой, красавец, за ним погнался, и Караим шляпу свою обронил. Значит, суждено было ему за свой грех расплатиться… Только зря твой друг про это в милиции рассказал – они ведь Сережку специально послали, чтобы Караима убил.

– Кто они? – жестко спросил Крячко. – Кто за всем этим стоит?

– Ничего больше не скажу, – непреклонно заявила цыганка.

– А я думал, у цыган, как у кошек – по семь жизней в запасе, – пробормотал Крячко. – Ладно, что с тебя взять! Сказала бы хоть, как зовут-то тебя!..

– Это скажу – все равно ведь сам узнаешь, – усмехнулась цыганка.

– Да уж какая тут надежда! – растерянно проговорил Крячко.

Ему вдруг на секунду показалось, что он у себя в кабинете, в Москве, и захотелось срочно позвонить Гурову. Крячко оглянулся в поисках несуществующего телефона. А когда повернулся, цыганки в номере уже не было. Он выглянул в коридор, но, кроме подвыпившего командированного из Светлозорска, копавшегося ключом в скважине соседнего номера, никого не увидел.

Крячко мигом забыл об ужине – он сгорал от нетерпения поделиться с Гуровым сенсационной новостью. Черные болота, Смола, преднамеренное убийство – какая жалость, что у него не было под рукой диктофона!

Крячко уже приготовился бежать на почту, чтобы перехватить Гурова по дороге – ему необходимо было куда-то выплеснуть накопившееся возбуждение, но тут Гуров сам вошел в номер.

Он выглядел сейчас усталым и постаревшим. Не говоря ни слова, снял пиджак, аккуратно повесил в шкаф на плечики и, не поворачиваясь к Стасу, скептически заметил:

– Ужином, однако, и не пахнет! Это саботаж или халатность?

– Какой ужин! – воскликнул Крячко.

"Гуров задумчиво посмотрел на него и сказал:

– Есть тут такой район неподалеку. Я не очень вникал, но, кажется, это тот самый район, где формируются подземные источники. Практически водоносный район, вокруг которого тлеют наши страсти.