Медвежий угол

 – Знает, что я с него шкуру спущу… Да только виноват по-настоящему не он, а этот мудак Саломатин – вот кого по полной программе драть надо!

– По полной программе тут многих драть надо, – холодно заметил Гуров и словно невзначай прибавил, кивая в сторону машин с мигалкой: – Кто-то с утра жаловался на развал автопарка?.. А это что – резерв главнокомандующего?

Заварзин скорбно покачал головой.

– Вот ты какой! – с укоризной сказал он. – Везде стараешься только плохое увидеть. Ну, не мог я с утра дать тебе машину, ну, не мог, понимаешь?!! А на форс-мажорные обстоятельства, сам знаешь, всегда запас имеется…

– Ладно, плевать мне на твои обстоятельства! – грубо оборвал его Гуров.

 – Можешь считать, что я к тебе не обращался. А в связи со смертью цыгана буду настаивать, чтобы прислали следователя по особо важным делам из Москвы. Боюсь, ваше местное следствие по привычке зайдет в тупик, где привыкло уже находиться… Поэтому не советую тебе, Александр Николаевич, заниматься очковтирательством и выгораживать своих мудаков – заплатишь звездами, это я тебе обещаю!

Помрачневший Заварзин смерил Гурова взглядом, полным неприкрытой ненависти, и сказал с растяжкой:

– Ну-ну! Действуй, ковбой! Я сразу почувствовал, что ты та еще гнида! Карьерист столичный! Ничего, еще посмотрим, чья возьмет! Ты особо губы не раскатывай – мы тут тоже не пальцем деланные, и кости у нас крепкие.

Не ты первый зубы обломаешь!

Он резко повернулся и, уже не обращая на Гурова никакого внимания, с подчеркнуто независимым видом направился к машине.

В раздражении плюхнувшись на сиденье, он с силой захлопнул дверцу и кивнул шоферу: «Гони!»

После отъезда начальства стали расходиться и милиционеры. Настороженно поглядывая на темные окна цыганских домов, милиционеры рассаживались по сиденьям автобуса, не выпуская из рук автоматов. Гуров дождался, пока они уедут, и решительно шагнул к воротам ближнего дома.

Глава 9

Гуров еще не успел дойти до цели, как вдруг навстречу ему вышел высокий парень в черной рубахе, распахнутой на смуглой мускулистой груди, и с угрожающим видом встал поперек дороги.

Вьющиеся жесткие кудри низко спадали парню на лоб, глаза из-под них сверкали мрачным огнем."

"– Чего хочешь? – грубо спросил он.

Гуров тоже остановился. Поведение цыгана недвусмысленно показывало, что сейчас здесь не ждут гостей и вообще не хотят никого видеть.