Мефодий Буслаев. Лёд И Пламя Тартара

– Чемодан, ты что, сдурел? – спросил Меф мрачно.

Он логично решил, что это Петруччо заложил бомбу. Все, что взрывалось, было тесно сплетено в сознании Буслаева с именами Чимоданова или Зудуки.

– Это не я! – сказал Чимоданов.

– Как не ты? – не поверил Меф.

– Уже все, да? Это я! – заявил Мошкин, отнимая пальцы от ушей.

– Ты?! – надвинулся на него Меф. Евгеша от неожиданности засомневался.

– Я? Ну да.

– Зачем?

Меф осторожно выглянул из-за угла. Молодая мать сидела на асфальте. Над ней с видом победителя склонился ее белоголовый сынок.

– Защитный блок сработал. Эти двое не пострадали. Не пострадали, нет? – уточнил Евгеша.

– Что ты сделал?

– Я немного усилил звук. Усилил, да? В другой раз, я уверен, мама и сынок найдут способ уладить дело мирно.

По лицу его было видно, что на самом деле он ни в чем не уверен. Уверенность и Евгеша были вещи несовместимые.

– Тут где-то не слишком далеко была стройка.

– А, да! Я примерно представляю себе эту стройку. Там два или три крупных пса. Один даже морду просовывает под ворота – морда как ящик, – вспомнил Мошкин.

– Псы – это ерунда! Если очень громко крикнуть и топнуть ногой, собака может умереть от ужаса! У нее будет разрыв сердца! Уж я-то знаю, – авторитетно заявил Чимоданов.

Меф с сомнением покосился на него.

– Откуда такие сведения?

– Ну не помню. Кажется, читал где-то, – неосторожно сказал Чимоданов и тотчас подставил себя под удар справа.

– Меня не интересует, что и где ты читал. И что одна бабка на базаре сказала, тоже не интересует. Меня интересует конкретно твоя личная статистика, подтвержденная фактами. Сколько именно собак умерло от ужаса, когда ты – лично ты, Чимоданов! – топал ногами. Их клички, порода, возраст, пол, вес, физическая форма, справка от ветеринара, что собака умерла именно вследствие твоего визга! – отрезал Меф.

Чимоданов обиженно заморгал.

– Послушай, Мефодий, я же не говорю, что...

– Вот и чудесно! Если ты ничего не говоришь, тогда утихни и не производи вибраций воздуха! – отрезал Меф.

Чимоданов тревожно посмотрел на Мефа и бочком отодвинулся от него. Натянутая улыбка прилипла к его губам как заплеванный окурок. За Петруччо, то и дело оглядываясь на Буслаева, засеменил обеспокоенный Зудука.