Мефодий Буслаев. Лёд И Пламя Тартара

– Ах, понимаешь? Не ты бросала мне вызов! Не ты нанесла мне раны! Не ты победила меня в бою!

Голос мечника перешел в крик. Ирка молчала, только вздрагивала. Слова Арея были для нее материальны, как оплеухи.

– Эйдосы теперь свободны. Сотни эйдосов. Это главное. Кроме того, я свободна от клятвы Двуликому. Но это, наверное, уже неважно, – сказала она тихо.

– Ах, клятва? Теперь это так называется?.. Я помню, как ты наклонилась надо мной, когда я не мог поднять даже меча... Только, валькирия, ты сделала ошибку! Тебе надо было добить меня тогда или не приходить сейчас!

– Но я пришла.

– Ты понимаешь, сколько лет я собирал их? Сколько лет наполнял свой дарх лучшими эйдосами? Отборными. Один в один! У каждого свое сияние, своя мощь! Я знал их все наперечет!.. С закрытыми глазами я бы отличил один эйдос от другого. Это были эйдосы отважнейших людей, прекрасных бойцов! Они давали мне силы!

Арей шагнул к Ирке. Он был без меча, но Ирка понимала, что клинок появится в момент замаха. За мгновение до того, как разрубить ее, в руках Арея полыхнет ослепительная полоса.

У каждого бывают в жизни моменты, когда судьба опускает нас ниже всякого Подземья. Именно тогда, в минуты унижения, есть шанс проверить, на что ты способен. Сделан ли ты из железа или из крашеного картона. Сломаешься, сгоришь или уцелеешь?

Арей не хуже Ирки видел, что она не боится. Должно быть, именно потому, несмотря на гнев, он до сих пор не зарубил ее.

– Моральные нормы расшатываются как молочные зубы. Вначале чуть-чуть, потом немного больше, а затем – чпок! – и зуба нету, – негромко, сама себе, сказала Ирка.

Арей нахмурился.

– Что за светлый бред? Опять эдемские сентенции? – прорычал он.

– Не поверите, но нет. Бабаня сказала. Мефодий шагнул к ней с удивленным лицом.

– Ба... кто? Что ты сказала? – спросил он.

– Ничего, – ответила Ирка.

Она сообразила, что едва не проболталась.

– Ну так что, барон мрака? Будем кого-то убивать или нет? – с задором спросила она у Арея.

Валькирия-одиночка перестала вдруг бояться смерти. Напротив, испытывала острое любопытство. Интересно, в какой именно момент появится Мамзелькина? До того, как ее зарубят или после?

– Издеваешься, валькирия?

В занесенной руке Арея полыхнул-таки клинок, когда между Иркой и бароном мрака, опередив Багрова, шагнул Меф.