Мефодий Буслаев. Лёд И Пламя Тартара

В эти минуты он искреннейшим образом забыл, как сам регулярно доводил свою сестру.

– На него это мало похоже... – задумчиво сказала Аня. – Обычно Юрий никогда не вел себя так, но сегодня он был в ярости. Ты с ним не знаком?

Эдя удивился.

– С кем, с Юрием этим? Конечно, нет.

– Тогда тем более странно. Никогда не видеть друг друга, и вдруг такая ненависть! Вы рвали друг друга как звери в лесу!

– А если бы я сказал, что мы знакомы: тогда рвите на здоровье? – улыбнулся Эдя.

Аня растерялась. Своим вопросом в духе Сократа Хаврон поставил ее в тупик.

– Нет. Но тогда ненависть может накапливаться постепенно. Капля за каплей. И потом прорывает. Понимаешь?

– Моя твою понимаешь, – заверил Эдя и вдруг ревниво спросил: – А кто тебе этот Юрий?..

Аня пожала плечами.

– Никто. То есть не совсем, конечно, никто. Он человек, которого я знаю и, который, как мне кажется, меня любит. Я закончила институт культуры и, как это часто бывает, пошла работать в фирму, не имеющую к культуре никакого отношения. Фирма торгует оборудованием для упаковки продуктов.

– Из-за этого типа?

– Не только из-за него. Сама работа была не для меня. Допрос окончен?

Эдя что-то промычал, чувствуя, что неосторожным вопросом нарушил хрупкую легкость их беседы. Сейчас же что-то изменилось. В ванной, где они с Аней стояли, стало вдруг тесно. Эдя обнаружил, что лампочка горит тускло, увидел крючок с полотенцем на приоткрытой двери и выглядывающий из коридора поблескивающий стеклами

шкаф.

– А что ты вообще делал в моем подъезде? Что-то я не слышала лифта. Следил за мной? – спросила Аня с подозрением.

– Не следил. Искал, – ответил Эдя так же сухо, как прозвучал вопрос.

– Зачем?

– Хотел узнать, все ли с тобой в порядке. Аня поморщилась.

– Хочешь сказать, что в прошлый раз я вела себя как истеричка, от которой нужно прятать ножницы?

– Ну ножницы не ножницы, а мосты точно.

– Значит, ко мне тебя привела исключительно жалость? Ты что, член секты сострадательных гуманоидов? – спросила Аня.

Эдя многозначительно промолчал. В психологической войне, которую вот уже много тысячелетий ведут мужчина и женщина, каждое несказанное слово стоит двух сказанных.

– Хочешь чего-нибудь съесть? – предложила Аня, так и не дождавшись ответа.

Эдя деловито кивнул и направился на кухню.