Мефодий Буслаев. Лёд И Пламя Тартара

– Метательный! – сказал оруженосец Сэнры.

– А-а... А то я смотрю, что ручки у него нету нормальной! – не обидевшись, произнес толстяк.

Под хохот других оруженосцев он неуклюже замахнулся, точно бросал тапкой в кошку, но вдруг опустил руку, сделал неуловимо резкое и точное движение, и вот уже нож глубоко торчит прямо в центре мишени. Оруженосец Сэнры, восклицая, что это случайность, стал дергать нож, но у него даже не хватило сил его вытащить.

– Где ты научился? – шепотом спросил Багров.

Уж он-то видел, как летел нож.

Если это случайность, то он, Матвей, внук хмыря болотного. Толстый оруженосец Бэтлы уже вновь хрустел чипсами.

– У моего дедушки Леши был на даче старенький метательный нож. Иногда я бросал его в забор. Лето, каникулы, делать особенно нечего... – оправдываясь, сказал он.

«Клоун! Но опасный и неглупый клоун! Если такому клоуну не похлопать, цирк опустеет», – с уважением подумал Багров. Он умел разбираться в людях.

К самому Матвею оруженосцы больше не приставали. Более того, когда Радулга спросила своего аккуратного пажа: «Ну как, мальчики, пообщались с некромагом?» – тот немедленно и с величайшей готовностью ответил: «Пообщались! Незабываемый молодой человек!»

Тесная комната приюта наполнилась валькириями.

Поочередно здороваясь с ними (во всяком случае с теми, кто поздоровался с ней), Ирка поняла, что не видит среди валькирий одной – коренастой, смуглой, с жесткими короткими волосами.

– А где Бармия? – спросила она."

"Ее вопрос вызвал неловкую паузу.

Таамаг уставилась в пол. Бэтла уронила недоеденное яблоко. Радулга и Сэнра посмотрели на Ирку так, как смотрят на человека, которому вздумалось переодеть в метро носки, а старые тут же, в пакетике, постирать с мылом, изредка поплевывая на него в отсутствие воды.

– Бармия ушла тридцать дней назад.

– Ушла?

– Погибла в бою с мраком. Ее бронзовое копье перешло к Маларе. Знакомься! – сказала Фулона.

Малара, узкоглазая, тонкая, спокойная, как удав, быстро и цепко посмотрела на Ирку. Особой симпатии в ее взгляде Ирка не заметила.

Равно как и антипатии. Это был оценивающий взгляд амазонки, которая прикидывает, чего стоит та, другая, в бою.

– Малара была выбрана Бармией лично. Еще до гибели. Преемственность не прервалась – это главное. Через год Малара сможет сражаться на равных с другими. Мы ее подготовим, – продолжала Фулона.

Ирка грустно кивнула. Все просто. Бармия ушла – явилась другая. Она, валькирия-одиночка, тоже пришла не на пустое место.