Мечта

Как здорово вот так парить над землей, не чувствовать собственного веса, а только лететь, вверх и вверх, ближе к солнцу, к облакам, ощущая всем лицом их свежесть, и капельки росы, которые потом, еще выше, высохнут под солнечными лучами.

Из грез меня вывел хорошо поставленный мужской голос. Я открыла глаза и разглядывала сухого, высокого, совсем седого старика, пытаясь затормозить качели, поднимая ногами облачка пыли на земле. А он стоял, смотрел на меня и улыбался.

— Какая ты красавица, чья будешь? Ты здесь живешь? А глазки.

.. какие…

— Кривцова я, Мария Вячеславовна, — смогла я произнести, наконец остановив качели. — Но Кривцовой я стала совсем недавно, только когда мой папа нашелся, а до этого я была Ивановой, Марией Сергеевной, но это по дедушке, потому что папы у меня тогда не было."

"Почему я все это решила вывалить совершенно незнакомому человеку, сама не понимала, но почему-то решила. Мне казалось, что ему это важно, и сама я ему важна, раз он мной вдруг заинтересовался. Конечно, меня учили не разговаривать с посторонними, но у него были такие глаза.

.. я решила, что он просто не может быть плохим человеком. И чужим он мне совсем не казался. Меня тянуло к нему, и я ему доверяла. По мере того как сообщала ему все новые сведения о себе, он все внимательней и пристальней разглядывал меня, как будто пытался увидеть всю меня насквозь.

— Так твоя мама замуж вышла? Раз у тебя папа появился? — очень заинтересованно спросил он.

— Мама вышла за Германа, но папа мой настоящий нашелся. Он хороший, но у него семья, двое детей, и он не мог жениться на маме.

А Герман мог. Теперь они в Канаду собираются, а я не знаю ехать мне или нет. Я не хочу в Канаду, но без мамы тоже не хочу. Я так переживала, что даже заболела. Но папа сказал, что я никого из родных не потеряю, где бы я ни жила.

— А Нина? Она замужем?

— Бабуля? — я даже не заметила, что незнакомец назвал ее по имени. — Нет, что Вы… Она только деда любит. Она мне все рассказала про свою жизнь и про деда.

Мужчина закрыл глаза и стоял так некоторое время, глубоко дыша.

Мне стало жалко старика, потому я подошла, взяла его за руку и спросила.

— Вам плохо? Может, скорую вызвать?

— Нет, Машенька, мне не плохо, просто ты — самое настоящее чудо. И я счастлив, что ты мне сегодня встретилась. А то бы умер, и так и не узнал бы о твоем существовании.

— Не надо умирать! Бабушка говорила, что дед не хотел умирать и говорил, что умирать страшно.

— Это молодым страшно, а старым уже ничего не страшно.