Мечник (СИ)

Оправившийся от горячего воскового душа Симус был уже тут как тут. Пришлось толкнуть в его сторону только что выбывшего из игры подельника, заодно высвободив из его тела оружие. Получилось весьма удачно: стараясь увернуться от нежданной преграды, стражник на миг замешкался, и это решило исход дела. Вытянув руку, я снизу-вверх вогнал клинок ему прямо под подбородок.

Уж не знаю, были ли Симус с Анри Берином друзьями по жизни или их свело вместе общее дело, но смерть свою они встретили в моей комнате замка Кри с разницей всего в несколько секунд.

— Ух! Спасибо! — прошептал я, обращаясь сразу к мечу и подсвечнику с единственной, чудом еще не потухшей свечой. Я по-прежнему не понимал, как у меня получается так фехтовать, но так ли уж это важно? Главное, что получается, и мне это чертовски нравится.

Пора, однако, действовать дальше. Не со всеми участниками заговора еще сведены счеты.

— Все сюда! — на всякий случай крикнул я, осторожно приближаясь к приоткрытой двери в коридор.

Кто его знает, сколько людей было задействовано в операции по лишению меня жизни? Умом-то понимаю, что Анри и Симус вряд ли бы полезли вперед сами, оставив простых воинов в резерве, но лучше все же перестраховаться.

Коридор был пуст. Плотно закрыв дверь в полную трупов комнату, я направился в гости к дражайшей родственнице. Заряженный мини-арбалет снова был при мне — болтаясь на перекинутом через шею ремешке, он довольно больно шлепал меня по бедру. Нужно будет на досуге что-то придумать для удобства.

Вот и господская спальня.

— Здравствуй, мама, возвратились мы не все, — процитировал я нежданно пришедшую на ум песню, хоть это и было неуместно в данной ситуации.

Мачеха вскрикнула, в ужасе вскинув руки к лицу, словно пытаясь заслониться от страшного видения.

— Не может быть! Этого не может быть! — прошептала Амелия, пятясь назад. — Ты, верно, демон Кордага!

— Рад, что ты не разыгрываешь пьесу непонимания, — усмехнулся я, демонстративно поигрывая мечом, — и не отрицаешь, что пыталась от меня избавиться.

— А что мне оставалось? — горько произнесла мачеха, обессиленно опускаясь в кресло.