Меч мертвых

 – Счастливую твою… принесла…

Замятня Тужирич с его гриднями появились из леса, когда Болдырь и Страхиня, стуча зубами в воде, дорубали последние корни. Заметив их вдалеке, Искра начал было прикидывать, сколько времени они будут одолевать последнюю версту через топь: проводников у них быть не должно, а вряд ли они сами так хорошо знают все безопасные тропы, да и следы свои походники прятали как умели… Однако погоня двигалась гораздо быстрей, чем должна была бы. Искра присмотрелся и скоро понял, в чём дело.

"Скоро стало совсем ясно, что высвободить корабль и уйти на нём протокой, оставив Замятничей бессильно махать вслед кулаками, не получится. Преследователи выберутся на берег раньше, чем удастся вытолкнуть лодью на чистую воду. И тогда-то Замятня сделает то, что с самого начала хотела сделать семёрка разбойников.

Нельзя было пускать Замятничей на прибрежную гриву. Нельзя.

На волю из озера вёл всего один путь. И всего один путь был у тех, кто желал бы эту отдушину запереть. Против семерых татей лесных достало одной Крапивы с её беспощадным мечом.

Те из походников, кто хоть мало смыслил в воинском деле, поняли: на гриве надо ставить заслон.

Всем понятно было и то, что ушедшие в заслон останутся на верную смерть.

А те, кто попытает счастья на корабле, будут смотреть, как они погибают один за другим, покупая им время…

Крапива склонилась, быстро поцеловала отца:

– Прости, батюшка…

– Нет, – сказал Искра.

Крапива озиралась, чувствуя его правоту, но не желая ей покориться. Харальд нахмурился:

– Мне случалось сражаться, и не стану хвастать, будто всегда я брал верх. Но не скажут про меня, будто я бегством спасался…

– А кто бегством спасается? – натягивая на мокрое тело рубаху, удивился одноглазый варяг. – Ты к правилу девок поставишь?..