Меч мертвых

– Отмывал ты её?

Смеян даже поперхнулся:

– Что ты, Твердятич… Принёс, как была…

– А видел ты стрелу, живое тело поровшую и вон вынутую? – тихо спросил Искра. – Видел?

Смеян озадаченно кивнул.

– Мне тоже доводилось, – продолжал Звездочёт. – Заметил небось, на ногу припадаю? Из стегна зимой доставали… – Он проковылял к божнице, вынул из-за резных ликов и показал Смеяну стрелу, посланницу финского лука: – Гляди! Харальд сберёг… Сквозь рудой пропиталась, отмывай её, не отмывай… А твоя? – Искра с видимым усилием подавил содрогание, поднял принесённую Смеяном и поскрёб её ногтем у оперения, потом возле жала: – И древко не вощёное… В горле сидела, говоришь?

Смеян молча кивнул.

– Ты ещё сказывал, изрубили батюшку сильно… – не щадя себя, проговорил Искра. Его глаза сухо блестели в свете лучины. – И стрела глубоко в землю вошла, правильно я тебя понял? В лежачего, значит… Добивали, а может, и в мёртвого… верности для… Только кто ж стрелами-то, да ещё бронебойными?.

– Других… тоже, – подал голос Смеян. – Многих…

– А ты только и твердишь: зарезали да зарезали. – Искра криво усмехнулся. – Стало быть, всё верно запомнил, только сам себе объяснить не сумел… Ты ведь ещё стрелы привёз? Небось отдал уже людям?

– Да, – кивнул Смеян. И решился предположить: – Те тоже такие… Как будто… в мёртвых уже…

– И стрелы оставили, – наклонил голову Искра. – Хотя ратным людям не грех бы их и собрать, пригодятся небось. Да ещё и… траву эту…

Видение пожухлых крапивных стеблей, чьею-то глумливой рукой всунутых его отцу в мёртвые окровавленные уста, так и стояло у Твердятича перед умственным взором, и сердце билось глухо и тяжело и не успокаивалось ни в какую.

Искра поборол дурноту и спросил:

– Так узнал, говоришь, батюшка боярина Щетину?"

"– Лабута сказал, – ответил Смеян.