Мажор. Недетские игры (СИ)

– Вставлю… – широко улыбается и облизывает губы.

Мажор прижал меня к стене, грудь касается его широкой грудной клетки. Ребра стучат друг об друга, когда мы глубоко дышим.

– Кофе поставь, – почти приказывает.

– Что?

Ухмыляется.

Лицо Стаса так близко, что я вижу, как верхние ресницы слегка подрагивают, когда мажор пробегает взглядом по моим глазам.

– Если не поставишь чашку, кофе прольется. Моя любимая чашка, возможно, разобьется.

– Твоя любимая чашка? Ты налил мне кофе в свою… чашку? – ух… дурно.

Я все еще не верю, что все это со мной происходит.

– Придется кроме рамки еще и чашку покупать. И все для меня, да?

Эгоист и самовлюбленный тип в нем не умрет никогда. Стукнуть бы его, но руки уже увиваются на шее мажора. И просто пропускаю его слова мимо ушей.

Мне, честно говоря, уже не хочется говорить.

Стас сам забирает кофе и ставит его сверху обувницы. Мы же почти в коридоре. До зала так и не дошли.

Потом Аверин возвращается взглядом ко мне и водит им по моему лицу: глаза, кончик носа, подбородок, губы.

Горло от сухости сузилось, стенки слиплись. Вижу нечетко и мутно. А во всем теле щекочущие ощущения.

– Лисица…

– Саша!"

"Его обращение в эту минуту задевает. Не хочу быть для негоочередной. Я не зайка, даже не лисица, не безымянная девчонка, которая глупо влюбилась в мажора.

Не хочу, чтобы после меня другая девушка приходила к нему домой и проверяла спальню на наличие там забытых женских вещей.

Мажор не отвечает. Дважды мажет взглядом по шее, кожа которой пылает, и целует. Раскрывает губы языком, проникая внутрь, и целует так, как первый раз, в машине.

Удары за грудиной отдаются по всему организму, а саму закручивают в вихрь новые эмоции и подбрасывает ввысь.

Его пальцы сильно вцепляются мне в волосы и перебирают пряди. Поцелуй становится все глубже. Кажется, Аверин сейчас проглотит меня.

Кожа Стаса горит, когда я провожу ладонью по плечам и веду к лопаткам. Он дергается, стоит мне ногтями выцарапать бороздки. Наверняка останутся следы. Мне хотелось их оставить.

Между ног натирает ткань трусов и шов проклятых джинсов. Закусываю сильно губу, когда Аверин заставляет откинуть голову. Он припадает к тонкой шее, присасывается к ней и покусывает. Каждый его укус как приятное покалывание расходится внизу живота. Трусь непроизвольно, понимая, что Стас проделывает то же самое.

Его джинсы недвусмысленно топорщатся, когда мы переводим дыхание и ненадолго отлипаем друг от друга.

Страшные несколько секунд. Одинокие, холодные, муторные.