Мажор в деревне (СИ)

— Я у тебя хочу остаться, — протянула Марина и подняла на меня пьяный взгляд.

На ней были надеты короткие белые шорты, майка в тон, но ткань настолько тонкая, что легко можно разглядеть кружево  на бюстгальтере телесного цвета. Да… лето в Краснодаре жаркое. Кроме брезгливости никаких чувств она во мне не будила. Хотя и сидела почти голая. Наверняка под шортами и трусов нет.

— У меня не вариант, Марина. Тебе придется идти мириться с братом, — не испытывая ни капли жалости.

— Не-нави-и-жу его! Доста-ал со своей мора-а-алью! — громко, но несвязно.

— Это вряд ли, — направляясь в кухню, прихватил телефон.

Засыпал в джезву кофе, сахар, залил воду. Нужно купить кофемашину, но не до этого было. Заварной кофе не очень люблю, но что в доме нашел, тем и пользуюсь. Иногда помогает проснуться.

Номера телефона Матвея у меня не было, набрал воробушку. Планировал дать ей пару дней остыть, но обстоятельства диктуют правила. Не берет трубку. Сейчас совсем не до ее обидок. Написал сообщение, чтобы трубку подняла.

Подъехал. В доме горит свет. Машины мента нет. Маринкина тачка на углу улицы заглохла, она ее там и бросила. Калитка была открыта, вошел во двор. Замер у незашторенного окна, подавился воздухом. Воробушек в одном коротеньком полотенце стояла у стола, заглядывала в телефон.

Жадно пожирал взглядом стройную фигуру. В голове набатом зашумела кровь. Полотенце начинает опадать, Лена его перехватывает и заново обматывает вокруг груди..."

"Желаю ее так, что это ставит меня на колени. Воробушек даже не подозревает, какую власть может надо мной иметь. Я приказывал себе стоять на месте. Потому что открывшаяся картина гнала меня к желанной женщине. Откинуть полотенце, под которым ничего нет, и позволить себе все, о чем мечтал.

Мне лучше уйти, остыть, пока не сорвался. Она еще, как назло, закусила губу, погладила себя по ключице. Нервничает? Чувствует, что за ней наблюдает голодный зверь?

Неожиданно из кармана раздается рингтон входящего. Я даже не достаю телефон, знаю, что это воробушек. Наши взгляды встречаются через тонкий тюль.

— Ой, — вскрикивает Лена.