Mayday. Я влюбляюсь

– Как жаль, что ты не смогла прийти, дорогая! – приобняв за плечи, с наигранной досадой произнесла Маргарита. – Знаю, что тебя не отпустили с работы. Бедняжка. Как же ты все это выносишь? Максим рассказал, что ты до сих пор им помогаешь с Лешей. У тебя невероятная выдержка!

Нике был неприятен этот разговор. Каждое слово неискреннее, все интонации – лживые. Она достойно поддерживала бессмысленный диалог, но он противно затягивался. Гламурная чета будто ждала чего-то, то и дело оглядываясь по сторонам. А Ника желала избавиться от них быстрее.

Пашкина задала очередной глупый вопрос о работе, когда Ника услышала вибрацию телефона. Отвлеклась, лишь бы избавиться от назойливого общества. И получила от судьбы неожиданный удар под дых.

«Прости», – горело на экране смс от Макса.

Следом телефон выдал уведомление о переводе денежных средств.

Но стоило официанту с двумя блюдами подойти к столу, поставить перед ней салат и задержать в воздухе стейк, как на глаза навернулись слезы.

– А ваш спутник?

– Не сможет прийти, – дрожащими губами сказала Ника, а затем добавила «извините» и быстрым шагом унеслась в сторону уборных.

Куда мог деться Макс, если не заходил обратно? Ответ на вопрос получила, когда толкнула соседнюю от мужского туалета дверь и обнаружила внутренний дворик.

Никого. Макс исчез в ночи.

Ника набрала его номер, нервно теребя волосы. Просто не верила в происходящее. Ситуация походила на дешевую мыльную оперу.

– Да, – гулкое и тяжкое прозвучало в динамике.

И разом стало очевидно – Макс не собирался ничего менять. В очередной раз пудрил ей мозги рестораном на другом конце города, дальним столиком. Он все еще боялся встретить знакомых, боялся признаться и Пашкиных, видимо, заметил сразу – его стул стоял прямо напротив входа.

Глупая-глупая Ника.

– Ты же понимаешь, что это конец? – спросила она.

В ответ молчание. Противное и вязкое. Молчание – знак согласия.

Не дожидаясь новых выдумок, которые мог сочинить Макс, Ника бросила трубку и вернулась в ресторан, пока еще не продрогла до костей. Пашкины, к ее счастью, разместились в другом конце зала.