Матрешка в перьях

Сначала обнимаете малышку, затем нежно целуете…

– Киса терпеть не может лобзаний, – возразила я.

– Ладно, посадите ее к себе на колени, – не стал вредничать Леня. – Затем вбегут собаки. Айн, цвай, драй… Начинаем. Камера! Мотор! Работаем! Лампа, к вам пришла дочь, где радость?

Выпучив глаза, я растянула губы в улыбке, развела руки в стороны и увидела Кису, которая, опустив голову, медленно бредет к унитазу, сжимая в руке куклу.

– Здравствуй, дорогая, – фальшиво сладким голосом пропела Ксюша.

– Не скажу, – пропищала девочка.

– Какое интересное имя – Нескажу, – засмеялась корреспондентка. – А где Лампа?

Киса показала на меня пальцем.

– Ай, умница! – похвалила Ксения.

– Киса, иди сюда, – попросила я.

Девочка сдвинула брови, но послушалась. Я взяла ее на руки.

– Леня, ты снимаешь? – спросила Ксения.

– Есть сомнения на сей счет? – огрызнулся оператор. – Займись своим делом. Картинка шикарная, но нужно о малышке пару слов.

– А кого Киса принесла? – просюсюкала репортер.

– Егора, – нехотя ответила девочка, – мы его с Лампой вместе собрали, только у него…

– Крупняком пупса возьму, – пробормотал оператор. – Деточка, подними куколку, ее тогда в телевизоре покажут.

– Зачем? – спросила Киса.

– Не понял, – удивился Леонид. – Что зачем?

– Зачем Егору в телевизор? – уточнила Киса. – Ему и без него хорошо.

Я ухмыльнулась, Ксения скорчила гримасу.

– Киса, ты любишь Буратино?

Девочка не успела ответить, потому что Леонид спросил:

– Эй, а что это у него с носом?

– Кого ты имеешь в виду? – деловито осведомилась журналистка.

– Игрушку, – буркнул Леонид. – Ну жесть! Франкенштейн!

Мне стало обидно.

– Егор очень симпатичный.

– У каждого свой стандарт красоты, – дипломатично заметила Ксения, прищурилась и взвизгнула. – Ну ваще! Что за дрянь сейчас выпускают…

Глянув на лицо пупса, я разинула рот. А вы бы как поступили, увидев, что у Егора вместо носа торчит большой палец ноги?

– Это Лампа воткнула, – радостно сообщила девочка.

Я напрягла память. Действительно, я захотела пить, отправила малышку на кухню, а сама решила завершить сбор игрушки. На столе лежали две последние детали, нос и большой палец ноги.

– А носик вот где, – доложила Киса и потрясла ногой пупса. – Егор теперь ножкой дышит, поэтому я ботиночки ему не надеваю.

Я судорожно вздохнула.