Лед в твоем сердце

При параде, весь такой важный из себя гусь. Да только, видать, с серым веществом плохо. Не понимает, что легковушке на танк лучше не переть. Раздавит же.

– Не договоримся, значит?

– Не-а.

– Тогда посмотрите вот это, – протягивает мне дешевенький смартфон. Нажимаю плей и наблюдаю с интересом. Та самая драка, которая произошла вчера. Рудковский сука. Убью гада. Точно по его наводке, наши бы не посмели. Я вообще всем ясно дал понять, что мне засвечиваться нельзя. Увижу гаджет, разнесу вдребезги.

– И? – перевожу взгляд на директора.

– Ваш отец сейчас ведет активную кампанию, если не ошибаюсь. Выборы в сентябре? Представляете, как такой ролик отразится на его репутации?

– Серьезно? Хотите выложить это в сеть? – глухо произношу, ушам своим не веря. Нет, мы с отцом любовью друг к другу не брызжем. Наоборот, он все мечтает сослать меня подальше, потому что проблем выше крыши от сынка. После того как застал его в койке с очередной секретаршей, хотелось уколоть сильней, сломать. Мать он сломал, а сам ходит с проклятой улыбающейся рожей.

Тошно. И, наверное, я бы согласился на этот видос. Пусть бы выложил дирек, пусть бы вся карьера отца полетела в тартарары. Но мать не простит. Она типа любит еще, типа надеется. Совсем гордости нет. Склонила голову, как страус, и ждет своего чуда.

– Именно! Но могу и не выкладывать.

– В опасные игры играете, Анатолий Викторович.

– Не опасней ваших, Тимур. Так что? Может, все же договоримся?

– Не боитесь? – наклоняю голову, подперев ладошкой подбородок.

Неужели этот мудак не понимает, что мне дорогу переходить не стоит? Совсем отбитый, что ли? Или еще не понял, какой я человек?

– А должен? – спокойно спрашивает. И глазом не повел, вот это стойкость. Другие на его месте потом изливались, заикаться начинали.

– И что вы хотите взамен?

– Никаких драк до конца года, фокусов и срыва уроков, вам тут учиться осталось два месяца. Давайте разойдемся мирно, Тимур? И, конечно, прекратите травить учителей. Во-первых, они старше, а во-вторых, им и самим не особо хочется вас, молодой человек, учить.

Но иногда выбора нет. Понимаете?

– Хотите повесить мне на глотку ошейник?

– Всего лишь хочу, чтобы мы спокойно дожили два месяца. И все.

– Ладно, – соглашаюсь вслух, но не сердцем. Чтобы я перед кем-то голову склонил, не бывать этому. – Будет вам счастье в виде двух месяцев Рая. Все? Могу идти?

– Можете идти, Авдеев. Надеюсь, слово вы держать умеете.

– И вы тоже не забудьте сдержать.

Этот разговор меня задел.