Лед в твоем сердце

Может, еще и встречаешься с кем-то?

– Что? – закричал отец. Ноздри его расширились, а щеки покрылись багровым цветом. Для него отношения до университета – табу. Девочка должна думать об учебе, а не о мальчиках. Наверное, поэтому я до сих пор ни с кем и не целовалась ни разу. Разве что с учебниками.

– Пап, ну о чем ты говоришь? Я правда задумалась. А математичка…

– На тебя никогда не жаловались, Мария! Мне крайне не нравится, что под конец школы и перед самыми экзаменами ты начала себя так вести.

– Как – так? Я что, хуже учиться стала или что?

– А что за мальчик тебя домой провожал? – влезла Аллочка.

– Какой мальчик? – папа моментально в лице поменялся. Теперь все мои оправдания полетят в обрыв. Это ж бомба замедленного действия.

– Алл, тебе не стыдно? Что ты врешь?! – закричала я.

– Я вру? Я лично видела его. Он тебя еще в щеку поцеловал. Да, да. И не надо делать такие невинные глазки.

– Алла! Ты следишь за мной? – я подскочила со стула.

– Мария, это правда? – холодно отозвался отец. Он не смотрел на меня, всегда так делал. Хотел показать разочарование.

– Мое поведение на математике никак не связано с тем, что говорит Алла. И это был всего лишь друг. Бывший друг. Мы больше не общаемся. – Последние слова мне дались тяжело. Порой кажется, если молчишь, то проблема вроде и не такая глобальная.

– Ага, бывший, – усмехнулась Аллочка, складывая руки на груди. Мне вдруг так обидно стало, так неприятно. Почему я вообще должна оправдываться?

– Уму непостижимо, – покачал головой отец.

– Хватит, – отрезала я. Чувствовала просто, что еще немного, и разревусь. Выложу им все, да только хуже себе и сделаю в итоге.

– Маша, ты пойми, – пищит Алла. Тот еще психолог года.

– Хватит, я все поняла, – выхожу из кухни. Закроюсь в комнате у себя. Сделаю пару вдохов и выдохов, отпустит.

– Больше никаких встреч с подругами! – вдруг повышает голос папа. И именно эти слова становятся для меня роковыми. Они будто плетью прилетают по спине, будто разрывают и без того уязвимую кожу на части.

Закидываю ноги в кроссы, поворачиваю ключ в дверях. Если сейчас не уйду, задохнусь.

– Маша! Мария! – прилетает в спину, но я уже не слышу.