Лед в твоем сердце

Он крепко держал меня, будто я в самом деле его любимая и единственная девушка.

– Тимур, – прошептала дрожащим голосом. Храбрая Маша осталась в прошлом.

– Почему ты ушла? Тебе было плохо? Я тебя обидел? Почему не взяла трубку? Поговори со мной.

– Я тебе уже говорила, ты просто не умеешь слушать.

– Так скажи еще раз и еще, если надо. Что не так? – мягко произнес Тимур. Его голос обволакивал, туманил мой разум. Заставлял верить в лучшее. И вероятно, если бы не Алиса, я бы уже растаяла в его объятиях.

– Та девушка, которую ты…

– Забей а нее! – прикрикнул он раздраженно.

– Как ты на меня и на всех других девушек? – откуда-то взялась злость. Наверное, поэтому я все же смогла вырваться из рук Тима и оттолкнуть его.

– Когда я на тебя забивал? Это ты на меня забила! Ты!

– А ты и рад этому был, разве нет?

– Да что за чушь? – возмутился Тимур. Я подняла голову и, наконец, посмотрела ему в глаза. В те самые, которые могли убить и подарить жизнь одновременно.

– Чушь? А не ты ли говорил, что ветер гуляет, где ему вздумается? – произнесла фальцетом я, взмахивая руками.

Реакции никакой не последовало. Вообще создавалось ощущение, будто Тим задумался. Основательно задумался о чем-то. Он слегка наклонил голову, вытянул пухлые губы.

Соблазнительно.

Ненормально хотеть коснуться чужих губ в тот момент, когда в груди происходит армагеддон.

Минуты полторы мы молча стояли. И я уже решила, что развернусь.

– Скажи, ты ушла от меня… потому что… – он говорил с остановками. Но даже сейчас фразы Авдеева не звучали неуверенно. Скорее казалось, Тим просто пытается подобрать нужное слово.

– Хочешь знать? – выдохнула я, теряя остатки гордости. Проклятые эмоции вырвались наружу. – Ну, так знай. Потому что ты мне нравишься. Да! Нравишься, представляешь? Девочкам могут нравиться мальчики. И знаешь, что самое ужасное? В том, что я не хочу… вернее, не смогла бы вынести от тебя эту «крутую» реплику.

Так бывает иногда. Когда получаешь под дых, когда принимаешь поражение. Ведь человек так устроен, что верит в лучшее до конца. Даже отвернувшись, даже в судный день. Но стоит только признаться себе и миру, контроль дает сбой.

И вот ты уже стоишь и ощущаешь себя полной дурой.