Лед в твоем сердце

Но благодаря Уваровой, которую я зачем-то привел в этот шикарный особняк, на нашей кухне вновь раздался шум от разговоров. Сначала я злился, когда увидел мать на пороге комнаты. Однако теперь даже немного рад. Она улыбается. Как раньше. Странно, но смотря на такую маму, мне тоже хочется улыбнуться.

После чаепития – а облепиховый пунш был, действительно, очень вкусным – уходим с Машей снова ко мне в комнату. Не потому, что я настаиваю, а потому, что мать провожает нас, окидывая какими–то двусмысленными намеками.

– У тебя очень красивая мама, – говорит Уварова, вновь оглядывая комнату. Вижу, как она с одной стороны уверенно садится на край кровати, а с другой смущенно сжимается. Забавно. Девушки в моем обществе так не ведут себя. Обычно они откидывают волосы назад, стреляют глазками, виснут на мне. А тут сплошные противоречия. Хотя уверен, у этой ненормальной однозначно есть в мой адрес симпатия. Не первый день живу, не первый раз общаюсь с противоположным полом.

– А ты думала, в какого я такой? – сажусь рядом, поглядывая краем глаза на девчонку. Тусклый свет, запах облепихи, которым мы успели пропахнуть на кухне, и безмятежная тишина.

– Какой такой? Грубый, наглый и… пошлый? – улыбается она. Щеки так и отливают алым, видать, смущается. Вспоминаю слова Анатольевича, что мне стоит держаться подальше от его дочки. От его скромной и правильной дочки. Типа, я не для нее. Интересно, он знает вообще, что Маша сейчас сидит в моей комнате и пытается совладать с желанием перестать так открыто пялиться.

– Вот какого ты обо мне мнения?

– А что, разве я не права? – поворачивается резко ко мне, хлопая своими пышными ресницами. Стоп, когда это я успел заметить такую мелочь. Нет, Маша некрасивая. Разве только губы… такие пухлые и алые, идеальной формы и однозначно свои. Не как у многих девчонок, под кучей косметических средств.

– Хочешь сказать, тебе не нравятся грубые, наглые и… пошлые? – придвигаюсь ближе, от чего девчонка нервно сглатывает.

– Вообще нет!

– Вообще нет?

– Вообще! – и вот опять мой взгляд притягивают ее губы. Да, мозг окончательно от болезни поплыл.

– Нельзя быть на сто процентов уверенным в том, чего никогда не пробовал. Эй, ненормальная, раз такая правильная и любишь правильных мальчиков, то почему до сих пор сидишь рядом со мной?

– Ты прав, – прикусывает край губы, отчего кожа становится еще более вишневой.