Мастера детектива. Выпуск 2

 – Для души он занимается медициной, он замечательный врач и практикует на Уимпол–стрит. А помимо этого, насколько мне известно, он изловил трех важных преступников. У одного был неверно застегнут плащ, другого выдала манера говорить… Психологический подход, понимаете. Вот я его и позвал сюда…

Дермот смотрел прямо на Еву.

– Потому, что у моего друга мосье Горона, – сказал он, – имеются сомнения относительно улик против миссис Нил.

– Друг мой! – вскричал префект с горьким упреком.

– Разве нет?

– Нет, – ответил Горон самым зловещим тоном.

– Но истинная причина моего прихода и попыток оказать вам помощь та, что я когда–то знал вашего мужа…

– Вы знали Мориса? – крикнула Елена, встречая взгляд Дермота.

– Да. Давно еще, когда моя работа была связана с тюрьмами. Он очень интересовался тюремной реформой.

Елена покачала головой. Как ни смущало ее присутствие нежданного гостя, она вскочила с кресла, стараясь выказать ему радушие. Но напряжение последней недели не могло не сказаться.

– Морис, – сказала она, – не просто интересовался. Он изучал тюремную публику, то есть, я хочу сказать, заключенных, он буквально все о них знал. Хоть они–то сами часто ничего про него не знали. Потому что, понимаете, он помогал им и не хотел никакой благодарности, – голос ее уже дрожал. – Ой, господи, и о чем это я говорю? Какой смысл об этом сейчас вспоминать?

– Доктор Кинрос, – тихо и отчетливо произнесла Дженис.

– Да?

– Они всерьез говорят об аресте Евы?

– Надеюсь, что нет, – спокойно сказал Дермот.

– Надеетесь? Почему?

– Потому что в противном случае мне пришлось бы сражаться с моим старым другом мосье Гороном до последнего.

– Ну хорошо, вот вы слышали рассказ Евы. Так что вы об этом думаете? Вы ей верите?

– Да.

Лицо мосье Горона являло собой образец вежливого бешенства. Но он смолчал.

Присутствие Дермота действовало на всех успокаивающе, разряжало нервное напряжение.

– Каково было все это выслушать, – заметил Тоби, – каково нам всем…

– Еще бы.

– И вдобавок еще в присутствии совершенно постороннего человека! – продолжал свое Тоби.

– Прошу прощения. Я могу уйти.

Тоби, по–видимому, сделал над собой усилие.

– Я не говорил вам, чтоб вы ушли, – проворчал он. На его добродушной физиономии выразилась брюзгливая растерянность.