Мастер ближнего боя

Ничего не видел, ничего не слышал, потому как спал пьяный. Трактор, может, кто и брал, но я ничего не помню.

– Так, значит? А сейчас вспомнишь?

Каракурт достал пистолет, вытащил магазин, посчитал патроны.

– Здесь, дед, восемь штук. Я тебе грозить больше не буду. Я сначала попрошу брата залепить тебе рот лентой, чтобы ты не орал козлом от боли, а потом наверну вот этот черный цилиндр, – Стас достал глушитель, – знаешь, что это такое? Правильно, глушитель. И начну, дед, потихоньку собирать тебя на тот свет! Сначала пару пуль в ноги, потом в руки и живот.

Дед вспотел, судорожно сглотнул слюну, не отводя взгляда, внимательно следя за приготовлениями страшного незнакомца. Наконец хриплым голосом проговорил:

– А потом те язык отрежут!

– Ты хоть немного думать можешь? С кого они язык отрежут? С обгорелого трупа?

Старик задумался.

– А скажу вам, вы меня все одно грохнете. Тогда как?

– Мы тебя не тронем, если ты расскажешь всю правду!

– Эх, жизнь наша грешная, че же делать? А ладно.

– Кого?

– Трактора! «Мерином» его кличу... А ночью стучат в окно. Мужик. Русский. Не дачник и не местный. Впустил в дом. Он и говорит, машину, мол, надо через балку протащить. Ну я че? Я про деньги спрашиваю, мол, знайте, что ночью я по двойной таксе работаю.

– Стоп, дед! Вот здесь давай уточним. Что за машина? Номера, цвет, сколько человек в салоне было?

– «Жигули», «семерка». Точно! У внука в городе такая же. Цвет темный: то ли зеленый, то ли вишневый. Номера не разглядел...

– Так не пойдет, дед. Номера ты должен был запомнить, раз машина не местная.

Каракурт вставил магазин, передернул затвор, начал накручивать глушитель.

– Это... Весь, клянусь, не помню... Цифра «пятьдесят» в конце, где флаг, и... буквы «ТА»...

– Еще!

– Еще?! То ли «тройка», то ли «девятка». Большего не скажу, номер грязью был залеплен.

– Кто еще был в салоне?

– В салоне, спереди, один нерусский сидел, он еще дверь открыл, поторопил меня.

– А сзади?

– И сзади вроде кто-то сидел, но маленький.