Мастер ближнего боя

Выйдя из дома, быстро прошел улицу. Туда, где у ворот неказистого строения одиноко стоял старый «Москвич». Комолов разбил боковое стекло, снял машину с «ручника» и, открыв дверь, откатил автомобиль по дороге, которая шла на спуск к небольшому пруду. Здесь Али сел за руль, перемкнул провода привода стартера, завел автомобиль и медленно, не включая света, повел его к шоссе, где должен был встретиться с племянником покойного Зураба, Ахмедом.

* * *Мальчик торопился. Так приказала строгая тетка. Сумка была тяжелой, и десятилетний Ахмед несколько раз падал, последний раз в кровь разбив коленки.

"Ахмед во всем ей подчинялся, а она превратила его в настоящего раба, заставляя делать по хозяйству самую грязную и тяжелую работу. Когда же Ахмед был не в силах с чем-нибудь справиться, Фаина закрывала его на несколько дней в темной и тесной комнатенке, где и ноги вытянуть сложно, не давала ни воды, ни пищи, а зимой, несмотря на мороз, сажала ночью на цепь в собачью будку.

Остановившись передохнуть и взглянув на дорогу, Ахмед неожиданно увидел стоящую на обочине желтую машину. Он не разбирался в моделях, но запомнил, что она должна быть желтого цвета. Это был тот самый автомобиль, к которому он и нес сумку.

Комолов тоже увидел мальчика. Он вышел из «Москвича», махнул ему рукой. Ахмед пересек пустую в это время дорогу и послушно остановился перед большим дядей, пытаясь восстановить дыхание. Дядя приказал:

– Снимай сумку!

Ахмед с трудом стянул с себя ремни спортивного ранца. Комолов подхватил его, поставил на капот, открыл, проверяя содержимое. Позвал к себе мальчика:

– Иди сюда!

Ахмед покорно приблизился.

– А ты молодец, Ахмед, быстро бегаешь, – Али положил ладонь на затылок подростка.

– Тетя Фаина... – хотел что-то сказать мальчик, но не успел...

Али, держа одной рукой затылок Ахмеда, другой схватил ребенка за подбородок, резко и коротко рванул его в сторону, ломая шейные позвонки.

Поддерживая уже бездыханное тело, Али произнес:

– Вот так, Ахмед! Бегаешь ты быстро, молодец. Но вот видеть меня тебе было никак нельзя.