Кумтрест

— У нас какой сегодня день недели? — спросил Андрей.

— Чет, четверг. — дрожа от напряжения ответил Левшин.

— Значит четыре раза. — спокойно сказал Андрей и со всей силы стал бить резиновой дубинкой по спинам зэков. — Левшин, раз, два, три, четыре, Мастренко, раз, два, три, четыре. Отчуждение личного имущества категорически запрещено правилами внутреннего распорядка. Понятно?

Зэки попадали на пол, корчась от боли. Андрей бил чётко, чтобы дубинка огибала при ударе всю спину.

— Что надо сказать? — спросил Шмаров.

— Виноваты, исправимся. — хором ответили Мастренко и Левшин. — Разрешите идти гражданин начальник?

— Идите и больше не нарушайте. Следующий.

— Разрешите? Гражданин начальник, осужденный Никитушин Егор…

— Хватит. Осужденный Никитушин, так, так, так. Занавесил спальное место. Ты что с ума сошёл что ли Никитушин? Скрываешь что-то от администрации?

— Никак нет, гражданин начальник. Это обычное полотенце, которое в каптёрке выдали. Ничего я не занавесил, да им и не занавесишь ничего, оно же маленькое.

— А в рапорте указано, что осужденный Никитушин занавесил спальное место. Что является нарушением правил внутреннего распорядка. Ты думаешь я кому поверю, тебе или дежурному?

— Да я…

— Упор лёжа принять. Пятьдесят отжиманий. Я считаю, один, два, три. — Андрей, продолжая счёт, подошёл к Никитушину и пнул его что есть силы по печени. От удара Никитушин свернулся калачиком и застонал. — Девять, десять, отжимайся давай быстрее, или… — Андрей начал пинать Никитушина по всему телу пока тот не закричал от боли.

— Гражданин начальник, осужденный Гущин Валентин Николаевич, тысяча дев…

— Хватит. Осужденный Гущин выносил за пазухой продукты питания со столовой, а именно кусок хлеба. Ты Гущин крыса что ли?

— Никак нет гражданин начальник. Не доел, а хлеб выбрасывать грешно. Вот и решил вынести, чтобы потом доесть в отряде."

"— Гущин, выносить продукты питания со столовой запрещено правилами внутреннего распорядка, это раз.

— Семнадцатое.

— Семнадцать раз получишь по уху, это три.

Андрей начал бить ладошкой Гущина по ушам. Естественно, он вслух считал, чтобы Гущин не подумал, что его обманывают. После двенадцати ударов у Гущина всё зазвенело в ушах и конец счёта он уже плохо слышал.

— Свободен. Свободен. Оглох что ли? Свообооден.