Кумтрест

Ковалёв первый раз в жизни врал, так как боялся уже всего на свете. Он рассказал Борщёву всю правду о том, как хозяин вывозит и продаёт излишки электродов. Перспективы, которые обрисовал ему Борщёв, сулили новый срок, а ему уже пошёл седьмой десяток. Хоть он и был бодрым, если ему добавят ещё, он умрёт в этой зоне. Он и так сидит ни за что, роковая случайность с супругой. А сейчас?

Седьмой год он пашет, как ломовая лошадь, и выполняет распоряжения начальника колонии. Он же не ворует эти электроды? Лучше бы в металлолом их отбрасывал.

— Ковалёв, ау. Ты меня слышишь? — защёлкал пальцами Коляпин. — Ковалёв ты меня понял?

— Я, извините, я не расслышал Вас. — ответил, пришедший в себя Ковалёв. — Что Вы сказали?

— Я говорю, что тебе пиздец. Если у меня будут проблемы, то тебя выебут и высушат. Понял?

— За что?

— За язык твой поганый. Если я завтра к обеду не вернусь, считай, что нам с тобой статью влепили.

Полковник Коляпин не смог объяснить генералу Саросову сложившуюся ситуацию. К утру особисты нашли покупателей ворованных электродов, которые честно предъявили документы о приобретении данной продукции. Жаль, что по бухгалтерии колонии это не проходило.

Ковалёв ждал, когда приедет хозяин. Каждый час он звонил дневальному в штаб осужденному Доброхотову, но хозяина не было. Он не спал со вчерашнего дня, всё ждал и ждал. Наступил вечер, потом ночь, утро, а он всё не мог уснуть. Ковалёв, как обычно, со всеми шёл в строю на работу. Убедившись, что цех работает без перебоев, он зашёл в производственный кабинет и позвонил в штаб. Дневальный Доброхотов сказал, что хозяина больше здесь не будет, назначат другого.

"Значит закрыли, понял Ковалёв. Раз никто не знает где он, значит и мне конец. Все теперь думают, что это моя вина, стукачом меня считают. Значит сейчас опять начнутся пытки и издевательства. Опять подвал и всё по новой, как с начала срока. Да катись оно всё чёрту. Ковалёв пошёл в кузницу. Он подошёл к пневматическому кузнечному молоту и включил его.