Кумтрест

Понятное дело, что он мог уронить Яшкина, но есть вероятность, хоть и небольшая, что он спугнёт поставщика. Всё затихнет и поминайте лихом. Это был уже спортивный интерес. Васильев уже чётко понимал, что это кто-то из оперов. Но каждый раз что-то не сходилось, или время или место или… Васильев уже понял, что в зоне плавает много дезинформации, а запускает её специально этот поставщик, путая свои следы.

Самое интересное, что Васильев так и не вычислил, кто в тихаря побухивает из его холодильника. Это несмотря на то, что туда заходят только свои.

Был бы он менее порядочным, то подмешал бы в спиртное пурген, но он не такой. Васильев дал денег своему знакомому, чтобы тот купил самый вонючий самогон, чтобы прямо до рвоты. Он налил его в красивую бутылку и через два дня его тоже стали тырить. Да-а, подумал Васильев, не владеешь ты Вася оперативной информацией не только в зоне, но и в своём служебном холодильнике ни хрена не знаешь.

ИК-12. Крыса

Осужденный Пархоменко отсидел в ШИЗО свои тридцать суток и вышел в зону.

За это время многое изменилось. В зоне уже было равенство за столами между мужиками и петухами. В столовой он на ходу с баландой выискивал стол, где не было петухов и быстро туда садился. Официальных петухов в зоне было около десяти процентов, а тех, кого опустили по беспределу никто не знает. К ним относились как к себе — это было не в счёт. Пархоменко был на прицеле у Шмарова. Он первый, кто так долго сопротивлялся новым правилам в зоне и больше всех просидел на голодовке. Пархоменко был обычным мужиком, на которого по приезду не обратили внимания. Его миновал мусорской беспредел — его не опустили."

"Шмаров наблюдал за Пархоменко через своих людей. Он убедился, что тот после выхода из изолятора уже второй месяц ловко выбирает столы, за которыми нет обиженных. Пархоменко был не дурак. За время проживания в своей локалке он изучил всех петухов и был очень осторожен. По новеньким он наводил элементарные справки кто они по жизни и запоминал их в лицо. Вообще Пархоменко не был общительным, он давно взял за правило не заводить новых друзей.

Шмаров постоянно думал, как подложить грабли Пархоменко. Андрей, конечно, мог его опустить по беспределу, но он учитывал силу воли Пархоменко. Он был на голодовке дольше всех, а это больше двух недель. Андрей сделал вывод, что Пархоменко должен сам споткнуться в этой жизни. Шмаров старался в такие игры играть уже с умом. У него уже был опыт с его другом беглецом Калугиным, которого застрелили.